Книга Тени у костра, страница 24 – Владимир Торин, Ирина Иванова, Екатерина Шабнова, и др.

— Если увидишь что-то, разбуди меня.

Неловко ей было, но так она притомилась, что мигом уснула. Сон ей снился тревожный, пугающий. Душил ее кто-то руками огромными и хохотал, и от хохота этого мурашки бегали по коже.

Утром проснулась она уставшая, ни Некраса, ни следов нечисти не нашла в доме, совсем растерялась и весь день словно тень ходила. Наведались к ней Мила и Олена, но не открыла она им дверь, сказала, что захворала, и не соврала почти. Голова у Велы была тяжелая, горло саднило, будто она дымом надышалась. До самого заката слонялась по горнице, из угла в угол бродила, ныло сердце девичье.

Лишь заслышав стук в дверь, ожила она, кинулась отпирать и, увидев Некраса на пороге, бросилась ему на шею. Рассмеялся он, обнял ее, чмокнул в макушку.

— Заждалась ты меня, Вела?

— Плохо без тебя было! – выпалила она. – Места себе не находила!

— Теперь я с тобой, ничего не бойся.

До позднего часа они за столом вечер провели, обо всем на свете говорили. И так хорошо было Веле, так уютно. Все кошмары забывались, когда Некрас рядом сидел. И глаза его темные родными стали, и привычка голову к плечу склонять умиляла. Все чаще она его волос касалась, все реже одергивала руку, когда он сжимал ее в своих ладонях.

Ночами спал он подле нее, но, когда Вела просыпалась, Некраса уже не было в доме. Приходил он только затемно, где пропадал, она не спрашивала, а вскоре поняла, что живет от вечера к вечеру, лишь с ним рядом дышит полной грудью. Позабыло ее сердце Веслава, открылось оно чернобровому юноше, случайно встретившемуся ей на пути.

Некрас водил ее гулять, показывал цветы, что распускались только ночью, песни пел, звезды учил понимать. Она ему о своих горестях поведала, рассказала про мужа, рано ушедшего, про старших, что от нее отвернулись, а он все кивал, жалел ее. Дарил Веле Некрас украшения: то кольца серебряные, то бусы янтарные. Сперва не хотела принимать подарки, однако ж поверила, что он это от чистого сердца делает. Завела она шкатулочку и складывала туда украшения, дабы не потерять.

Подруги наведываться чаще стали, а Вела все чаще прогоняла их. В последний раз Олена не выдержала, всплеснула руками и сказала:

— Ты сама не своя, Вела! То как тень ходишь по улицам, то расцветаешь! Что сталось с тобой?

Не могла признаться Вела, что полюбила юношу едва знакомого, да еще и вскоре после смерти мужа. Стыдно ей было о своем счастье рассказывать.

— Придумываете вы всё, – ответила подругам Вела в тот день, – ничего в моей жизни не происходит.

Единственное, что омрачало дни ее, – это следы, что каждую ночь у постели появлялись. Сколько бы ни терла она их, не стирались они, а к утру пропадали. Окно тоже само собой открывалось, и видела она костерок вдали, но ночь за ночью продолжала запирать ставни, делая вид, что ничего не замечает.

По привычке Вела поджидала Некраса на крыльце, пила отвар с малиной, смотрела, как соседи заканчивают работу во дворах и уходят готовиться ко сну. Грела ее мысль о скорой встрече, щеки заливал румянец.

— Ждешь кого-то?

Некрас спрыгнул с крыши и отряхнул руки. Вела только головой покачала и в объятия его заключила.

— И когда ты туда забраться успел? – спросила она.

— Говорил же, летаю по небу. – Он рассмеялся. – Сегодня ночь особая, пойдем к реке?