Книга Ловец Чудес, страница 234 – Рита Хоффман

Густой туман выскользнул из-под двери, и рядом со мной появился Теодор. Охотники остались равнодушны к фокусу с перевоплощением.

— Вы впустите нас в дом? – нетерпеливо спросила Лола. – Или мы можем доставать спальные мешки?

— Ты доверяешь им? – спросил Теодор.

— Нет, – ответил я. – Оставьте рюкзаки здесь.

— Думаешь, мы ворвемся и станем палить по вам серебряными пулями? – насмешливо спросил юнец.

— Успокойся, Рут, просто сделай то, о чем они просят.

Кох скинул рюкзак на землю и расставил руки в стороны.

— Обыскивать не станете?

— А нужно? – с вызовом спросил Теодор.

Я обошел Охотников и открыл перед ними дверь. Первой вошла девушка, за ней – Рут и молчавший все это время мужчина. Последним порог переступил сам Кох, одаривший меня насмешливым взглядом.

— Кто вы?

Эхо стояла у лестницы и сверлила взглядом незваных гостей.

— Это к Филиппу, – пояснил я, протискиваясь мимо Охотников. – Не могла бы ты позвать его?

Мы ждали голема в тишине. Охотники переминались с ноги на ногу и обменивались хмурыми взглядами. В конце концов Кох не выдержал и сказал:

— Я понимаю, что первая наша встреча была…

— Не упоминайте о ней, – резко сказал я.

— Они не знают? – Охотник внимательно посмотрел на меня. – Мы сохраним твой секрет. Я знаю, что Ловцы говорили тебе другое, но нам можно доверять.

Я выдавил из себя вялую улыбку и поднял голову, услышав тяжелые шаги Филиппа. Он резво спустился, обнял Коха и сказал:

— Я разбудил Фредерика, он ждет вас.

— Не мог бы ты предупреждать о том, что твои друзья будут вас навещать? – спросил я.

— Конечно, – ответил голем, – впредь – обязательно.

С тех пор не проходило и недели, чтобы к нам не заявлялся кто-то из Охотников Ганца Коха. Сперва Чудеса относились к ним с подозрением, но вскоре привыкли, даже гномы перестали прибивать их ботинки к полу. Один я ходил по дому мрачный, словно туча, и распугивал своим видом всех, кто попадался на пути.

Мне было страшно: Кох знал о моем прошлом. И если для Капитана эта информация не станет новостью, то Чудеса потребуют объяснений, а мне нечего им сказать. Как Эхо будет на меня смотреть, если узнает правду? Останутся ли эллиллоны моими добрыми друзьями? А Хаджи? А все те, кто пострадал от рук Ловцов и Коллекционеров? Я потерял покой, бродил по дому словно призрак. Даже баку старалась держаться от меня подальше – черные провалы ее глаз я замечал не раз, но приблизиться ко мне она не решалась.

Удивительно – я был одинок в доме, наполненном Чудесами. Винить в этом мне было некого, я сам избегал общества. Лишь Теодор мог разделить со мной весь ужас происходящего, только с ним я мог обсудить то, что тревожило мою бессмертную душу.

Мы забрались в тайную библиотеку, я сжал его руки. Он ничего не спрашивал, терпеливо ждал, пока слова сами не потекли из меня, словно вода из пробитой бочки.

— Они расскажут им, – прошептал я. – Наверняка расскажут. Рано или поздно кто-то из Охотников напьется и скажет: «Эй, Дамьян, а ведь ты был Ловцом!» И вся моя жизнь пойдет прахом.

— Чудеса любят тебя, – мягко возразил Теодор. – Они приняли тебя, ты прочно засел в их сердцах. Чтобы они тебя возненавидели, нужно гораздо больше, чем правда о твоем прошлом.

Я не был с ним согласен. Природа хищника, о которой так часто рассуждал лорд Бэлл, скукожилась во мне и превратилась в жалкую тень себя прежней.