Книга Ловец Чудес, страница 152 – Рита Хоффман

— Я понял, понял. Пожалуйста, Лиам.

Каким-то образом я начал различать эльфов и запомнил их имена. Как мне объяснил Хаджи, скорее всего, их зовут по-другому, но жители Каравана дали им человеческие имена, чтобы не путаться. Да что там имена! Я вдруг осознал, что понимаю их жужжание, что у него есть интонации, а ведь несколько недель назад мне такое даже в голову бы не пришло.

— Скоро ваш выход. – Я потрепал Лиама по кудрявой макушке. – Тебе пора в большой шатер.

Мы вместе выбрались из Гнезда, эльф, жужжа, побежал прочь, а я вытащил ведро и швабру и собрался было навестить Чиэсу, которая разрешила мне помогать ей с уборкой, как нос к носу столкнулся с пробегающим мимо Хаджи.

— Как хорошо, что я тебя встретил! – запыхавшийся кардист стер пот со лба. – Найди Эхо, Григорий не справляется, его доконал радикулит.

Я успел только открыть рот, а Хаджи уже умчался, сверкая блестящими подметками выходных туфель. Кто такой Григорий? С чем он не справляется? Оставалось надеяться, что Эхо поймет, о чем он.

Я оббежал весь Караван, заглянул в каждый вагон, но так и не нашел ее. Эхо не было ни у костра, ни рядом с другими артистами, она будто провалилась сквозь землю. Не питая особых надежд, я отогнул полог среднего шатра и замер, не в силах поверить своим глазам. В центре стоял огромный бассейн с прозрачными стенками, а в нем, кружась в медленном танце, плавали сирены.

Назвать их Хелаем и Эхо у меня не повернулся бы язык – у этих существ, древних, диких, не могло быть человеческих имен. Их бледная кожа почти пропускала приглушенный свет накрытого одеялом прожектора. Я видел очертания их сердец и пышным цветком расходящихся от них артерий. Хвосты искрились всеми цветами радуги, перламутровая чешуя переливалась, горела ярче, чем любой драгоценный металл, но оставалась почти белоснежной. Хвост Хелая, длинный, мощный, совсем не походил на рыбий, скорее на змеиный. Полупрозрачные плавники выглядели бритвенно-острыми. Хвост Эхо, короче и не такой элегантный, был покрыт великолепной голубой чешуей, настолько красивой, что смотреть без боли на нее просто не получалось.

Хелай заметил меня, подплыл к прозрачной стенке, и я едва не отпрянул, увидев его истинное лицо. Безбровое, безносое, совсем не похожее на человеческое, оно выглядело одновременно пугающим и чарующим. Синие глаза затянула белесая пленка, зрачки превратились в узкие щели. Вместо носа – две вертикальные прорези, вместо губ – неровная трещина-улыбка с рядом острых треугольных зубов. Он приложил ладонь к стеклу, и я увидел прозрачные перепонки между его пальцами и острые крючкообразные когти. Хелай не стыдился своего истинного облика и демонстрировал его во всей красе.

Он развернулся, быстро отплыл от стенки и, разогнавшись, насколько это позволило ограниченное пространство, выпрыгнул из воды. Его длинное тело выгнулось дугой, он перевернулся в воздухе и вошел в воду почти без брызг.

И тут меня увидела Эхо. Она заметалась, попыталась прикрыть обнаженную грудь, которую я, честно говоря, даже не заметил, полностью поглощенный созерцанием их изменившихся тел и лиц. Мне захотелось дать ей знак, сказать, что ей нечего стыдиться, но я побоялся.

Эхо выбралась из воды, ее кожа начала темнеть, а хвост укорачиваться. На моих глазах сирена превратилась в человека, и я впервые разглядел ее лицо без грима. Швимпик был прав: она прекрасна. Если Хелай казался совершенством, то она – больше чем совершенство, торжество бытия, Вселенная, выразившая себя в Чуде. Влажный блеск синих глаз манил; я смотрел в них, и казалось, что передо мной разверзается бездна и я должен сделать шаг, чтобы очутиться в ее объятиях. И нет ничего важнее, нет ничего желаннее.