Онлайн книга «Моровое поветрие»
|
Всеволод провел пальцами по повязке и горько усмехнулся: — Мне казалось, что впереди вся жизнь, что в Ретре меня встретят как героя, вернувшего народу царя, а теперь я здесь – в стае волкодлаков, сломанный, как игрушка какая. И бесполезный. – Он вздохнул. – Может статься, что Владлен погибнет на очередной охоте или его покалечат в бою. Вот тогда все ваши размолвки покажутся глупостями, только у могилы раскаиваться – гиблое дело, никого еще причитания из Нави не вернули. — Замолчи, – рыкнул Лука. – Он предал меня, сказал, что я ему не нужен. Не стану бегать за ним, словно щенок, по доброму слову истосковавшийся. Коль случится так, что помощь ему моя понадобится, – помогу. Но это всё. — Как скажешь, вожак. – Всеволод взял в руки тросточку и пошел прочь, слепо шаря ей перед собой. Умник выискался! Не понять человеку, что он чувствует. Для людей «собачья верность» – всего лишь слова, а для волкодлака – часть жизни. Никакая дружба и рядом не стояла с приказом Создателя, вырезанным на ребрах, приказом, которому невозможно противиться. Прежде волкодлаки были хозяевам не друзьями, а грозным оружием в их руках, вот и Лука чувствовал себя теперь не вольным волком, а заржавевшим мечом, брошенным в сарае за ненадобностью. Снег начал падать мягкими хлопьями. Лука ладонь подставил и глядел, как снежинки тают, превращаются в воду. Сам не заметил, что похолодало настолько, от гнева распалился, даже о рубахе не вспомнил. На улицу малышня из избы высыпала, радостные детские вопли и повизгивание псов сменили тишину. Даная вынесла самых младших, Ораз и тот в улыбке расплылся, глядя на хмурое небо. «Вот бы зимние ветра выстудили всё нутро мое, – подумал Лука, наблюдая за стаей, – чтобы ничего там не осталось: ни тоски, ни жалости к себе, ни… ничего». — Слышала, ты обратился. Даная присела рядом и щелкнула Луку по носу. Тот поморщился, даже улыбнуться попытался, но вышло скверно. — Одна радость: Ныгмет больше не станет гонять меня в лес каждый день, – сказал он, надевая рубашку. — Праздник будет. Выпьем за тебя, за наш новый дом, так удачно подвернувшийся, повоем на луну. Все устали: дорога вымотала и стариков, и тех, кто помоложе. Позволишь нам развлечься, а, вожак? Даная глядела хитро, прищурив глаза. Знала ведь, что Лука терпеть не может слово «вожак», что передергивает его каждый раз, когда кто-то так к нему обращается. — Хотите – гуляйте. – Он безразлично пожал плечами. — Нет, так не пойдет, ты тоже должен у костра плясать. – Даная подалась вперед и заглянула Луке в глаза. – Ты стал похож на больного пса. Сколько можно себя поедом есть? Все славно складывается, все здоровы. Чего еще желать? Лука посмотрел на нее, и от этого взгляда плечи волчицы поникли. — Скажу Оразу, чтобы козу тащил. Раз плясать не хочешь, хоть посиди с нами, не запирайся в избе. Даная ушла. Лука поднялся на ноги, поглядел в сторону своего дома и тоже пошел, но не к нему, а прочь. В избе его ждали жены, которых он не любил, и дела, которые выполнял в забытьи, не придавая им никакого значения. Ждали еда и теплая постель, лечь в которую порой было сложнее, чем в ледяную воду войти. Старшие на него поглядывали, шептались. Никак не могли принять, что стаю такой молодой волкодлак ведет. Лука с радостью переложил бы эту ношу на чужие плечи, да только кто ее примет добровольно? У стаи ведь обычаи есть, чтоб их черти взяли… |