Книга Моровое поветрие, страница 157 – Рита Хоффман

Ветер шептал, зелень ему вторила, день выдался благостным и прохладным. По ярко-голубому небу кучерявые облака плыли, и все это должно было умиротворять, успокаивать мятущуюся душу, но Владлен сгорал изнутри, как кедровые щепки в костре.

— Я не знаю, как к Тебе обращаться, – тихо заговорил он, – никто меня не учил, а если и пытался, то я его к черту отправлял, скажу честно. Мне казалось, что я умнее всех, что удача на моей стороне всегда будет. Но оплошал. Ты, наверное, и сам все видел. Я не уберег того, кому защиту обещал. Он-то думает, что это его крест – защищать меня, но мы с Тобой знаем… – Владлен вздохнул и горько усмехнулся: – Уверовал ли я? Это вряд ли. Знаю, что наш мир богами полнится, что за все на свете кто-то да отвечает. И всякая нечисть не из воздуха появляется, да и Навь я вот этими глазами видел, представляешь? Что до Тебя… Честно скажу: Светозарные – козлы те еще. Не знаю, что там в вашей Святой Книге написано, но если что-то вроде «убивай каждого, кто с тобой не согласен», то Ты тоже тот еще козел. Что-то не очень складная молитва получается…

Замолчав, Владлен склонил голову и уперся лбом в сложенные ладони. Умудрился даже Богу нагрубить, это надо же…

— Слушай, Ты скажи только, что сделать нужно? Я на что угодно пойду, чтобы его спасти, Ты же знаешь. Белый плащ мне вряд ли надеть позволят, но я и в черном справляюсь неплохо. Хочешь, до конца своих дней буду нечисть истреблять во славу Твою? Безликую икону пообещал бы купить, но у меня нет красного угла, даже дома нет, если честно…

Крупные капли упали на штанину, оставив на ткани темные пятна.

— Видишь? – Владлен всхлипнул. – Ничего у меня нет, только Рыж да Лука. Сердце вернуть не прошу, мы справимся – Рыж и не с таким справлялся, Ты только дай Луке времени, Богом про… А, тьфу…

Долго ревел. Лицо и губы опухли, нос чесался, глаза болели, а он все продолжал рыдать над медленно угасающим костерком.

Справившись с собой, Владлен устремил взгляд на последние, самые слабые язычки Живого Огня, еще трепетавшие над обуглившимися щепками, и тихо сказал:

— Я знаю лишь несколько наставлений из Твоей Книги: «Ворожей не оставляй в живых»^[5], «Мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти»^[6]. Раз не хочешь внимать моим косноязычным молитвам, давай заключим сделку: я стану Твоей карающей дланью, а Ты дашь нам время спасти Луку.

Все, что внутри кипело, он в эти слова вложил. Всю боль, смятение и страх. Все свое отчаяние.

Мгновение назад умиравший огонь перекинулся на руку Владлена. Он не обжигал, но и приятными его прикосновения не были. Пламя щипалось, прижигало кожу, взбиралось все выше, к сгибу локтя, и, добравшись до нежной ямочки, свернулось в буквицу, одну из тех, что Светозарные на своих плащах носили, – три простые линии, соединенные меж собой четвертой. Владлен не знал ее смысла, но при взгляде на нее нутро наполнялось странным трепетом.

Не было больше пути назад. Божественное клеймо подергивалось, остывало и чернело.

Владлен стиснул зубы и кивнул:

— Да будет так.

Нелегко оказалось читать бабкину книгу: часть записей была на неизвестном языке, и как бы Ярина ни пыталась к ним подступиться, не понимала ничего. Еще и Вереск пропал куда-то после того, как вернул ей Агриппины записи, будто сквозь землю провалился.