Книга Пробуждение Нави, страница 87 – Рита Хоффман

Она прошла вдоль по главной улице, свернула в незаметный переулок и проскользнула в безликую серую дверь. Чужое колдовство приветствовало ее, заклубилось у ног, проверяя, можно ли ей здесь находиться. Войди сюда кто другой, мигом бы на том свете оказался.

По скрипучей лестнице она поднялась на чердак. Дверь приветливо распахнулась перед ней, в нос ударил приятный запах жженых трав. Она вошла в темную комнату и взмахом руки отогнала от лица дымное марево.

— Все ворожишь?

Пава отвернулась от котелка и усмехнулась. В ее лице не осталось ничего от той девушки, которой она когда-то была. Уродливый шрам на шее напоминал о дне, когда она попала в лапы Светозарных.

— Больно много умников развелось.

Пава плюнула в котелок и замахала руками, прогоняя поднявшийся дым.

— Трудишься не покладая рук. – Рослава подошла ближе и взглянула на стол через ее плечо. – И Книгу заполняешь?

— А как же. Не только тебе этим заниматься.

— Как дела в мастерской?

— Новую партию отправили сегодня ночью. К завтрашнему утру она будет на месте, – рассеянно отчиталась Пава. – Нина вызвалась поехать.

— Нина… – Рослава нежно провела пальцами по сухому соцветию болиголова. – И не надоело тебе здесь прятаться? Почему бы тебе…

— Нет, Рослава, – твердо сказала Пава, – мне среди живых делать нечего. И Агафье, и Алене тоже. Вели им вернуться сюда, сами они ни за что не придут.

— Потому что никто разделять твоего затворничества не хочет.

— Нравится им это или нет, но они мертвы, мертвее мертвого. – Пава сложила руки на груди. – И каждую новую луну должны исполнять ритуал, чтобы в Яви оставаться.

— Мы можем сделать так, чтобы люди смотрели на тебя, но не видели… – Рослава задумалась.

— Чего не видели? Глаз моих мертвецки бледных? Губ моих обескровленных? – Пава горько усмехнулась. – Обмануть можно всех, но не саму себя.

Рослава медленно опустилась на трехногий табурет и покачала головой. Сколько уж лет минуло с тех пор, как она воскресила их? И все эти годы Пава провела в мучительном одиночестве, вдали от сестер и ковена, в старой избе на почерневшем холме. Когда Рослава созывала их, она послушно приходила, но потом снова сбегала. Ей тяжелее всех далось темное перерождение, а вторая жизнь, подаренная Зверем, не принесла радости.

— Где твоя ненаглядная? – Пава подожгла пучок трав и принялась окуривать комнату. – Все, уехала?

— Ты снова за свое?

— А что я такого сказала-то? Правду? – Пава пожала плечами. – Ты ведь нас всех на нее одну едва не променяла.

— Неправда.

— Правда, правда. Двадцать лет прошло с тех пор, как я сказала тебе, что девчонку надобно в лесу оставить. И вот минул двадцать первый год, а ты все еще за ней бегаешь.

— Не бегаю! – возмутилась Рослава.

— А пес твой просто так гнал их до самых границ княжества?

— Все-то ты знаешь.

— Все, да не все. – Пава подошла ближе. – А та, вторая? Вторая девчонка-то тебе зачем? Снова на те же грабли? И ее в ковен взять решила?

— Марья мне нужна не для этого, – отрезала Рослава.

— Марья… Имя красивое, глазки васильковые, коса толстая. Помнится, у Варны была такая же.

— Будет. Зачем ты меня мучаешь? – Рослава опустила голову.

— Затем, что ты никак в толк не возьмешь, что любовь твоя к ней стоила мне жизни. Не только мне.

Пава села на пол, обняла ноги Рославы и положила голову ей на колени.