Книга Зови меня Волком, страница 46 – Лина Славянова

Ван оказался хорошим напарником. Особенно было приятно, что угрюмый мужик предпочитал молчать, и не заводил пустых бесед. Лишь один раз заговорил:

— Знаешь, что мне в тебе нравится, Волк, – протянул Ван, усаживаясь на пол.

— Что?

— Ты умеешь молчать. Так, что слышно всё, что вокруг творится, а значит, можно сесть, отдохнуть. Да, ты и сам не стой, в ногах правды нет.

Волк ушёл в дальний конец коридора, чтоб не мешать старику, встал в углу, достал из-за пояса точило и принялся тихонько натирать нож. Место действительно оказалось очень тихим. Только мальчишки дворовые порой пробегали.

К обеду застучали звонкие шаги. Влаксан прислушался: он точно слыхал раньше эту поступь.

Из-за поворота выбежала Дарёнка, одной рукой она прижимала к себе охапку сена, а в другой сжимала корзину.

Волк отошёл от стены. Дарёнка только теперь заметила его и испуганно отпрянула:

— Ой! – вздрогнула она и выронила корзину. По полу рассыпались травы и цветы, несколько клубков покатились по коридору. – Напугал-то как!

Она подняла корзину и кинулась суетливо собирать клубки с пола.

Волк поднял один и протянул ей:

— Прости. Не хотел тебя испугать.

— Волк? – удивилась Дарёнка и присмотрелась к нему. – Не признала. Ты теперь в дружине?

— Как видишь.

— Дела-а, – протянула Дарёнка. – Это за что же тебя так?

— Хотел бы знать.

— Ладно, я побегу, – Дарёнка смущённо покраснела и достала из корзинки голубой цветок, – держи.

— Зачем?

— Обережная трава всегда сгодится.

Волк сунул за пояс цветок и натянуто улыбнулся:

— Благодарю.

День в дружине оказался утомительно скучным. Темнота черновых этажей и тихий скрип половиц убаюкивали. С другого конца коридора доносился тихий храп Вана.

Смена пришла уже к ночи, Волк глядел, как Ван спрашивает жетоны и сдаёт оружие сменщику. Волк протянул бердыш другому дружиннику.

— Не надо. У меня своё, – брезгливо отмахнулся он.

Ван пожал плечами:

— Ну, и ладно, – и похлопал Волка по плечу, – Тогда тащи его с собой, скинешь у оружейной.

Отойдя за поворот, Ван глянул на Волка:

— Устал поди?

— Не шибко, – отмахнулся Влаксан.

— А я прямо притомился, – зевнул Ван.

В обеденной осталось четверо дружинников. Они равнодушно поглядели на вошедших и продолжили тихую беседу. В углу стояли две миски щей и хлеб. Наспех поев, Волк поднялся в спальню.

— А ты что же, – вспомнил Ван, – на полу спал давеча?

— Да.

— Не делай так, вон, ложись подле меня, – он указал на пустую лавку. – Ложись вон, там тебе место будет.

Жребий на утро тянул только Ван.

— Снова терем, – радостно объявил он.

Белорад кивнул:

— Тогда сегодня на чёрной лестнице встань. Нечего на месте топтаться.

Теперь до чёрного крыльца идти пришлось недолго, два поворота и Ван толкнул неприметную дверцу. Крутые узкие ступени, закручиваясь винтом, уходили вверх. Здесь даже вдвоём не разойтись.

Дождавшись, когда уйдёт ночная стража, Ван поглядел на Волка:

— Ну, что? Ты вверх, я здесь?

— Хорошо.

Лестница была настолько узкой, что даже светильники повесить было негде. Только со второго этажа начинались мелкие решётчатые оконца и низкие двери, по одной на этаж.

Влаксан тихо расхаживал по лестнице вверх и вниз, внимательно прислушивался к шорохам за тяжёлыми дверьми, высматривал в небольшие решётчатые окошки княжий красный двор и городские крыши. Княгиня сменила девичью комнату третьего этажа на княжью опочивальню, этажом выше. Утром она отворила дверь, поглядела на Волка и велела: