Книга Зови меня Волком, страница 188 – Лина Славянова

— И что остаётся?

— Молиться, Зверь, молиться.

Лана зажгла свечу, поднялась и подошла к столу. Взяла глиняный кувшин, налила в миску тёмного настоя, отщипнула от пучка трав на потолке несколько листов, затем оглянулась, сняла сушёных ягод со связки у окна. Она словно танцевала, быстро выхватывая то одну траву, то другую, то сушёный гриб, то какой-то пузырёк со стола. Быстро нашёптывая наговор, Лана принялась взбивать всё пестиком.

— Что же, человек с именем зверя, – произнесла она, – сегодня будет долгая ночь. И мне нужна будет твоя помощь.

Лана смочила в миске рушник и укрыла им Волка, с головы до пояса. От рушника пахло сеном и сырой землёй. Как в холодной темнице Граты, где Волк ждал суда на исходе лета. Как же давно это было.

Он видел суд, но всё было не так. Ему грезился тот суд, после которого он стал вхож в княжий терем…

Волк стоял на коленях, у княжеского терема, а на самом верху в башне, у окна стояла Усуда. Подле неё – Эйрун, а за спиной бояре, во главе с Емеликом. Княгиня была бесконечно далеко и высоко, но Волк отчётливо видел, как она недовольно хмурится и поджимает красивые губы. Он слышал её тихий голос так, словно она шептала ему на ухо:

— Почто ты отнял моего сына?

— Прости меня, государыня. Я виновен перед тобой. Могу ли я искупить вину свою?

— Где он?

— Я не знаю.

— Куда ты дел его?

— Я не знаю, где он.

Усуда ухватилась за край окна и, свесившись вниз, заорала, что было сил:

— Ты это сделал?

Волк молчал, не решаясь поднять на неё взгляд, и, тем не менее, отчётливо видел её расстроенное, злое и безмерно печальное лицо.

— Отвечай! Это ты?

— Нет.

— Лжёшь! Лжец! Говори правду!

Волк не отвечал, верёвка стягивала его запястья и лодыжки, по длинным распущенным волосам стекала вода и солнце жгло спину.

Эйрун склонилась к уху княгини и прошептала:

— Виновен.

— Признаёшь ли ты свою вину? – громко спросила ведьма.

В голове вертелось: «Солги. Солги», но язык не подчинялся.

— Ну, же. Отвечай. Отвечай, я приказываю, – требовала Усуда. – приказываю говорить правду!

— Это я. Я выкрал младенца.

— Где же он?

— Я не знаю.

— Говори правду! – снова приказала княгиня.

— Я отдал младенца Быку. С заказчиком общался он. Не я.

— Ведь ты нарочно убил моего мужа?

— Да. Я спустил на него собак. Я желал этого. Каждый день, убирая псарни, я желал подобраться к князю.

— С чего же?

— Из-за тебя.

— Лжёшь!

— Нет.

— Но недоговариваешь, – улыбнулась Эйрун.

— Я ненавидел его. Как и все.

— А что про второго мужа?

— Я не хотел его смерти. Не желал её. Я любил князя Любослава, но тебя всегда любил сильнее.

— Лжец, – прошептала Эйрун. – Лжец – теперь это твоё имя! Предатель и лжец! Вот твой путь! И все отныне будут звать тебя только так!

— Лжец… лжец… – шептали тихие голоса со всех сторон и беззвучно рушился терем, осыпаясь серым камнем награйской стены.

Тишина и тьма сменяли образы и лишь тихий голос Усуды из пустоты шептал: «Предатель и лжец – вот твой путь. Пусть убийцы и преступника». «Лжец» – вторил со всех сторон шёпот.

И снова Волк стоял на коленях, связанный возле гратского терема, а позади сомкнулись кольцом награйские городские стены.

— Лжец! – кричала Усуда.

— Лжец, – смеялась Эйрун.

— Лжец… – шипели из темноты тени.

— Виновен! – раздался во тьме крик Эйрун.