Книга Измена. Срок годности, страница 15 – Галина Колоскова

— У тебя хороший вкус, — говорит одна, листая мой «Инстаграм». — Это ты делала?

— Да. Квартира на Патриках, три года назад.

— Красиво. А почему мало?

— Была занята. Мужем.

Она понимающе кивает. В Москве разводятся многие. Здесь это почти спорт.

Через неделю выходит первый пост. Мои проекты, мои работы, моё имя. Комментарии, лайки, репосты. Люди пишут: «Классно!», «Сколько стоит?», «Возьмёте наш проект?».

Беру. Всё подряд.

Первый заказ — однушка в Некрасовке. Бюджет смешной, но я беру. Второй — двушка в Митино. Третий — небольшая студия на Таганке, молодая пара, они хотят уютно и недорого.

Я езжу на объекты с рулеткой и блокнотом, меряю, рисую, считаю. Вдыхаю запах краски и штукатурки. Говорю с прорабами, спорю с поставщиками, уговариваю клиентов не ставить розовые обои.

И в этом бесконечном движении я начинаю оживать.

Демид проявляется в моей жизни незаметно. Сначала подвозит на объекты, когда моя старая машина встаёт в сервисе. Потом помогает таскать образцы плитки и каталоги красок. Потом — чинит кран на кухне, вешает полку, привозит продукты, потому что я забываю есть.

— Ты как нянька, — слова вырвались сами, когда он в очередной раз появляется с пакетом продуктов.

— Я как друг, — поправляет с хитрой ухмылкой.

Друг. Удобное слово. За ним можно спрятать всё, что угодно. И ничего не говорить.

Он не спрашивает про Андрея. Не интересуется, подала ли я документы в суд. Не лезет с советами. Просто есть. Как воздух. Как стены моей маленькой крепости.

И в какой-то момент ловлю себя на том, что жду его сообщений.

Телефон пиликает — я хватаю его сразу. Открываю, читаю. Если сообщение от него — улыбаюсь. Если от клиента — работаю. Если от Наташки — отписываюсь стандартными смайлами.

Он стал частью меня. Это открытие приходит внезапно. Вечером, сидя на подоконнике с чашкой чая, я понимаю: что хочу, чтобы он написал. Прямо сейчас. Чтобы спросил, как прошёл день. Чтобы сказал что-нибудь своё, спокойное, надёжное.

— Ты с ума сошла! — произношу вслух. — Опять? После всего?

Эхо в пустой комнате. Никто не отвечает.

Пытаюсь убедить себя, что это просто благодарность. Просто привычка. Просто он много делает, и я к нему привязалась, как к брату.

Но сердце стучит быстрее, когда телефон вибрирует.

«Как объект?» — пишет он.

«Нормально. Краску выбрали».

«Молодцы. Завтра подвезти?»

«Не надо. Сама справлюсь».

Пауза. Потом:

«Я знаю. Но если что — звони».

Смотрю на экран. Читаю его слова снова и снова. Простые. Ничего особенного. Но почему-то от них тепло в груди.

— Дура, — шепчу под нос: — Влюбиться через месяц после развода? В брата лучшей подруги? Это клише.

Телефон снова вибрирует.

«И, Рита… Ты молодец! Правда».

Закрываю глаза. Сжимаю телефон в руке. Внутри странный коктейль — страх, радость, надежда. И паника. Много паники.

— Не смей! — приказываю себе. — Ты ещё не готова. Ты ещё не отмылась от прошлого.

Но сердце не слушается. Оно стучит. Оно живое. Оно хочет любить.

Ночью лежу на раскладном диване, смотрю в потолок и думаю о нём. О его тёмных глазах, в которых столько тепла. О его молчании, говорящем громче любых слов. О том, как он смотрит на меня — без жалости, без осуждения, просто... с интересом.

Может, всегда так смотрел. Может быть, я просто не замечала.

Часы показывают два ночи. Встаю, подхожу к окну. Москва спит, только редкие фары машин разрезают темноту.