Книга Двор призрачных сердец, страница 353 – Элис Нокс

Я врезалась в каменный выступ спиной. Удар выбил воздух из лёгких, или того, что его заменяло в этом теле, и на несколько бесконечных секунд я просто висела в воде, оглушённая, дезориентированная, пытаясь понять, где верх, где низ. Передние лапы судорожно вцепились в камень, оставляя глубокие борозды когтями на поверхности, пытаясь удержаться, но пальцы соскальзывали.

Коракс не давал времени восстановиться — он метнулся снова, быстрее, яростнее, используя каждый дюйм своего огромного тела как оружие. Обвился вокруг меня одним плавным движением, словно танцуя смертельный танец, который знал наизусть, и сжал.

Рёбра треснули с глухим хрустом. Чешуя лопалась, как лёд под давлением, обнажая розовую плоть под ней. Кровь хлынула густая и тёмная, окрасила воду вокруг густым облаком.

Я извивалась, билась, пыталась вырваться из его смертельных колец — лапы скребли по его чешуе, когти оставляли неглубокие царапины, но он был слишком силён, его кольца держали крепко, безжалостно, методично, как удав, душащий добычу, которая не имеет ни единого шанса.

— Слабая, — прошипел он, стискивая ещё крепче, и голос звучал почти мягко, почти разочарованно. — Ты думаешь, что сила приходит с рождением? Что кровь делает тебя равной мне? Я жил СТОЛЕТИЯ. Я СРАЖАЛСЯ с легендами, с богами, с теми, кто был сильнее, быстрее, опаснее тебя. А ты?

Пасть приблизилась к моей морде, и дыхание обожгло горячим паром, который пах смертью и древностью.

— Ты — ошибка природы, скверна, порождённая человеческой шлюхой! Полукровка, что осквернила священную форму левиафана своим уродливым телом с лапами! Воровка, которая хотела забрать мою вечность, мою силу, моё право на бессмертие, и я ВЕРНУ ЕЁ, даже если придётся выпить каждую каплю твоей проклятой крови!

Хватка усилилась, и я почувствовала, как сознание начинает ускользать, как мир темнеет по краям от недостатка кислорода, потому что жабры захлопнулись под давлением, вода перестала проходить.

Я задыхаюсь.

И на краю сознания, там, где реальность уже начинала расплываться, что-то дёрнулось — не внутри меня, а снаружи, далеко-далеко, на поверхности, где бушевал шторм и качались шлюпки.

Метка.

Она слабо пульсировала, еле ощутимо, но живая, серебряные линии на спине, которые даже в этом чудовищном теле продолжали существовать, вспыхнули внезапным теплом.

И через них я почувствовала его.

Алистор.

Он очнулся, почувствовал мою боль, и ярость, которая хлынула через связь, была белой, обжигающей и абсолютной.

Коракс сжал сильнее, и новый треск собственных рёбер заглушил все мысли.

— Умри, как должна была умереть десять лет назад. Верни то, что украла. Верни мою вечность, воровка!

Зубы нацелились на шею — на самое уязвимое место, где чешуя была тоньше, где одним укусом можно было разорвать артерию.

Нет.

Я не умру здесь. Не сейчас. Не так.

Инстинкт и отчаяние сплелись воедино в последней, отчаянной попытке. Хвост, зажатый между его кольцами, судорожно дёрнулся, как у умирающего существа, и шипы на кончике вонзились в его бок, в старую рану, которая уже кровоточила. Одновременно задние лапы, прижатые к телу его кольцами, рванулись и когти глубоко вонзились в его чешую, разорвали плоть.

Коракс зарычал от боли, и хватка на секунду ослабла, на одну-единственную секунду.