Книга Двор призрачных сердец, страница 29 – Элис Нокс

Мир разлетелся на осколки, боль стала абсолютной. Последняя мысль перед темнотой:

Я ошиблась.

Боги, я так страшно ошиблась, но тьма и забвение пришли раньше моего раскаяния.

Сознание возвращалось неохотно, будто душа пыталась выбраться из колодца, вырытого в промёрзшей земле. Каждое движение давалось с трудом, каждый вдох требовал усилий, о которых прежде не приходилось задумываться.

Боль встретила меня на пороге пробуждения.

Тупая, всепроникающая, точно каждая клетка тела помнила то, через что прошла, и теперь оплакивала утраченное. Мышцы ныли протяжно, как натянутые струны после долгой игры. Кости ломило изнутри, будто мороз пробрался под кожу и теперь не желал уходить.

За болью пришла тошнота, накрывшая волной, что не оставила выбора.

Я перевернулась на бок, движение вышло неуклюжим, как если бы тело забыло, как повиноваться воле, и меня вырвало прямо в грязь, что холодно липла к телу.

Противно, унизительно, но отступать было некуда.

Дождь лился не переставая — монотонный, беспощадный, превращающий мир в размытую акварель, где границы между землёй и небом стирались до неразличимости. Капли барабанили по листве, по моим плечам, по чему-то ещё — по ткани, что была мне незнакома, по коже, что пахла не так, как должна была пахнуть моя кожа.

Чужой запах.

Мужской.

Мысль пришла издалека, неясная, но настойчивая, требующая внимания.

Что-то изменилось. Что-то пошло не так. Мир сдвинулся с привычной оси, и теперь всё — абсолютно всё — ощущалось неправильным.

Я заставила себя подняться. Неспешно, преодолевая сопротивление непослушного тела, встала на четвереньки. Руки уперлись в грязь, и я замерла, глядя на них.

Широкие ладони. Длинные пальцы с чётко очерченными костяшками и нанизанными на них кольцами. Загорелая кожа, покрытая тонкой паутинкой белых шрамов.

Не мои руки.

Я подняла одну перед лицом, заставила пальцы согнуться, разогнуться. Они слушались, но ощущения были непривычными — будто я управляла марионеткой, чьи верёвки привязаны не к тем суставам.

Сердце забилось чаще, глухо отдаваясь в висках.

Нет. Это невозможно. Галлюцинация. Последствия магического удара.

Я дышала, пыталась успокоиться, но воздух входил в лёгкие как-то не так. Грудная клетка расширялась сильнее, чем я привыкла. Объём был больше.

И запах.

Мир вдруг стал невероятно насыщенным. Воздух пах дождём, мокрой землёй, прелыми листьями, но каждый аромат был ярче, отчётливее, точно кто-то усилил все ощущения в десятки раз. Я различала вещи, что прежде были недоступны. След зверя на коре дерева, медь крови на ветру, даже тепло живого тела в нескольких десятках шагов.

Паника кольнула под рёбра тонкой иглой. Я подняла голову, заставила размытый взгляд сфокусироваться, и в нескольких шагах от меня, у самого края поляны, в грязи увидела маленькую, хрупкую фигуру.

Тёмные волосы растрепались веером, прилипли к земле мокрыми прядями. Кожаный костюм охотника облегал тело, подчёркивая каждый изгиб.

Моё тело.

Моё лицо, повёрнутое в сторону — знакомое до боли, до последней родинки, до крошечного шрама на подбородке, оставшегося с детства.

Я лежала там.

А я смотрела на себя отсюда.

Разум отказывался принимать эту картину. Реальность трещала по швам, не желая складываться в нечто осмысленное.