Книга Двор призрачных сердец, страница 27 – Элис Нокс

— Да, милая моя, — ответил он с той мягкостью, что причиняла больше боли, чем грубость. — Тот шприц с ядом — я почувствовал его за добрую секунду до того, как игла коснулась моей кожи. Мог легко отбить твою руку. У меня триста лет практики в уклонении от вещей гораздо более опасных, чем маленький стеклянный цилиндр в дрожащих пальцах.

Он поднял свободную руку, провёл большим пальцем по моей щеке — движение было почти ласковым, заботливым, отчего становилось ещё более чудовищным.

— Но я не стал отбивать. — Улыбка приобрела оттенок чего-то похожего на восхищение. — Потому что мне захотелось узнать — что дальше? Что сделает яростная девочка-охотница с пойманным Королём? Куда приведёт её отчаяние?

Слёзы жгли глаза — не только от дождя, что лился с неба безостановочно. От унижения, что разливалось по венам ядом. От ярости на саму себя, на свою наивность, на веру в то, что я могла — я! — поймать создание, прожившее триста лет.

— Так ты... — голос сломался на половине, пришлось сглотнуть, заставить слова выйти наружу, — ...ты целовал меня, уже зная обо всём?

— Конечно, — он произнёс это так просто, буднично, словно речь шла о погоде. — И знаешь, что было самым восхитительным во всём этом представлении?

Он снова наклонился ближе, и я увидела, как серебро его глаз потемнело до цвета расплавленного олова.

— Ты пахла страхом, отчаянием, решимостью идти до конца несмотря ни на что. — Голос стал темнее, приобрёл бархатистую текстуру, что скользила по коже. — Но под всеми этими слоями, глубоко внутри, прятался ещё один запах. Желание — настоящее, неконтролируемое желание.

Он медленно облизал губы. Я проследила за движением его языка против своей воли.

— Твоё тело не умеет лгать так же искусно, как твой острый язычок, красавица. Даже когда разум отчаянно пытался держать маску, тело выдавало правду. Каждый прерывистый вздох, каждая дрожь под моими руками, каждый тихий стон, что ты пыталась подавить — всё было искренним.

— Заткнись! — крик вырвался хриплым, отчаянным. Я дёрнулась под ним, пытаясь скинуть, вырваться, перестать слышать эти слова, что разбивали последние осколки моего достоинства.

Но что-то треснуло внутри меня окончательно. Всё было ложью.

Каждое мгновение, которым я гордилась.

Я не поймала Короля Света.

Король Света позволил мне думать, что я его поймала.

Поцелуй, от которого ещё горели губы — игра.

Шприц, который я с такой гордостью вонзила в его шею — он видел, мог остановить, не стал.

Клетка, цепи, весь мой триумф — иллюзия, созданная его любопытством и моей наивностью.

Я была просто забавной игрушкой для существа, которое от трёхсотлетней скуки готово на любую авантюру, лишь бы развлечься.

— Ненавижу тебя, — слова вырвались сквозь сжатое горло, сквозь слёзы, что больше невозможно было скрывать под маской дождя. — Ненавижу всех вас до последнего.

Выражение его лица стало мягче.

— Знаю, — произнёс он тихо, почти с нежностью. — Ты ненавидишь нас всеми фибрами своей маленькой смертной души. И знаешь что? Это... глоток свежего воздуха. Искренность в мире лжи — редкость, которую стоит ценить.

Я извивалась, из последних сил пыталась его сбросить.

А он смотрел сверху вниз сквозь завесу ливня. Мокрые рыжие волосы прилипли ко лбу и щекам.

— Но сейчас это всё неважно, красавица. Потому что ты проиграла. Честно, по всем правилам нашего уговора. — Он наклонился ближе. — А значит, я беру свой приз. Ты ответишь на мой вопрос.