Книга Двор призрачных сердец, страница 220 – Элис Нокс

Взгляд скользнул по потускневшему зеркалу, висевшему на стене каюты Рэдли. Отражение смотрело в ответ — чистое лицо, вымытые руки, свежая рубашка вместо окровавленных лохмотьев.

Но кровь словно пропиталась глубже, чем можно было смыть водой — въелась под кожу, в память, в саму душу. Чужая и своя, вперемешку, неразличимо.

Я знала, что видит команда, глядя на меня сейчас — девчонку-охотницу, выжившую там, где погибли их товарищи. Понимала, в каком положении оказалась — не своя, не чужая, где-то между.

Отвернулась от зеркала.

Подошла к иллюминатору, прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на море.

Небо полыхало алым и оранжевым — кровавый закат, окрашивавший воду в цвет пожара и крови, напоминая о том, что произошло всего несколько часов назад.

На палубе внизу собралась команда.

Семь тел, завёрнутых в парусину, лежали в ряд у борта — безмолвные, неподвижные, ожидающие последнего пути. Матросы стояли вокруг, сняв шляпы в знак уважения, головы склонены в молчаливой скорби. Рэдли у самого края, руки сложены на груди, спина несгибаемо прямая, несмотря на усталость, читавшуюся в каждой линии её тела.

Похороны.

Семеро погибли сегодня. Из двадцати трёх, бывших на «Серебряной чайке», когда мы покинули порт.

Вина сжала горло железной хваткой, не давая вдохнуть полной грудью.

Я должна быть там, на палубе, вместе с командой. Проститься с теми, кто пал, защищая корабль. Отдать дань их памяти.

Бросила последний взгляд на Лиса — он спал глубоко, погружённый в целительное забытье, грудь поднималась и опускалась ровными движениями, а лицо выглядело спокойным, почти умиротворённым.

Вейрон сказал, что он в порядке, что магия Света работает, залечивая повреждения изнутри. Я могу отлучиться на несколько минут.

Тихо вышла из каюты, осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не потревожить его сон.

* * *

Поднялась на палубу как раз в тот момент, когда Рэдли начала говорить.

Голос капитанши звучал низко, хрипло от дыма и криков, но твёрдо и ясно — слова провожающей своих людей в последний путь, знавшей цену каждой потерянной жизни.

— Море взяло своё, — начала она без пафоса и украшательств, просто и честно, как принято среди моряков. — Семеро наших товарищей ушли туда, откуда не возвращаются ни один корабль, ни один моряк. Они были хорошими мориками, верными друзьями, надёжными в шторм и в бою. Пусть глубины примут их с честью, которой они достойны.

Я встала поодаль, у основания мачты, не решаясь подойти ближе к тем, кто образовал тесный круг вокруг тел. Я не была частью этого экипажа, не имела права стоять в первом ряду рядом с теми, кто знал погибших, делил с ними хлеб и опасности долгих плаваний, проходил вместе через шторма и штили.

Но я могла хотя бы помолчать, склонив голову в знак уважения, и проводить их в последний путь.

Рэдли кивнула двум матросам, и они подняли первое тело — осторожно, бережно, словно боялись причинить боль тому, кто уже не чувствовал ничего.

— Попутного ветра, Маркус, — произнесла Рэдли тихо, и в голосе прорвалось что-то личное, болезненное. — Спокойных вод.

Тело опустили за борт.

Тихий всплеск нарушил тишину, повисшую над палубой тяжёлым пологом. По тёмной воде разошлись круги, парусина потемнела, жадно впитывая влагу, и тело начало медленно погружаться — вниз, в глубину, в покой вечной тьмы.