Книга Двор призрачных сердец, страница 210 – Элис Нокс

И тогда я увидела, как что-то в нём меняется.

Лицо застыло — все эмоции стёрлись с него одним движением невидимой руки, будто кто-то надел на него маску. Челюсть сжалась, губы сомкнулись в тонкую линию. Глаза... глаза начали меняться.

Серебро растекалось по радужке — медленно, но неумолимо, поглощая всё остальное, заливая белым светом зрачки, белки, превращая глаза в сплошное свечение без признака человечности.

Магия Света.

Но не та, что я видела раньше. Не контролируемая игривым трикстером, не управляемая осторожной рукой мага. Это было что-то первобытное, дикое, древнее, что вырывалось из глубин его существа и пожирало всё остальное — личность, эмоции, страх, боль.

Боевая машина.

Хищник, выпущенный с цепи.

Он поднял руку к шее — резким движением, точно принимая решение, от которого нет пути назад — и схватился за амулеты.

Их было много. Десятки. Цепочки, кожаные шнурки, тонкие нити, на которых висели обереги, талисманы, артефакты — собранные за триста лет жизни.

Цепочки порвались со звоном, кожа лопнула с сухим треском, амулеты посыпались на палубу дождём из металла, камня, резной кости. Покатились в разные стороны, звеня, отражая свет пожара, что всё ещё тлел на мачте.

Следом полетели кольца с пальцев. Рванул кожаный браслет на запястье, покрытый рунами, будто сбрасывал кандалы.

И магия взорвалась.

Белый свет вырвался из него волной — ослепительной, обжигающей, что прокатилась по палубе, заставив всех, кто был рядом, зажмуриться и отшатнуться. Воздух задрожал, наполнился запахом озона и чего-то жжёного, электрического.

Тело Лиса начало светиться изнутри — тонкие линии света прорвались сквозь кожу, прочертили узоры вдоль вен, превратили его в живое воплощение магии.

А потом он повернулся к огню.

Мачта пылала — паруса горели, пожирая ткань языками пламени, дым поднимался к небу чёрным столбом, застилал звёзды. Огонь полз по снастям, добирался до палубы, лизал доски жадными языками.

Лис поднял руку — одним резким движением, точно отдавая приказ стихии.

Магия взорвалась.

Белая вспышка ослепила на долгую секунду, и огонь погас — мгновенно, абсолютно, будто его просто стёрли из реальности одним касанием. Пламя схлопнулось, втянулось в себя и исчезло, оставив только дым, пепел и обугленное дерево, что ещё тлело слабыми красными угольками.

На корабль опустилась тишина.

Даже ветер замер, не осмеливаясь нарушить этот момент, когда сила, древняя и ужасающая, проявила себя во всей полноте.

Выжившие матросы застыли с открытыми ртами, уставившись на Лиса, как на божество, что сошло с небес, чтобы вершить суд. Кто-то отшатнулся. Кто-то упал на колени.

Рэдли стояла у штурвала, сжав рукоять сабли до белых костяшек, и в зелёных глазах плясало что-то между восхищением и ужасом.

Вейрон прижимал тряпку к ране на боку, но не двигался, не дышал, наблюдая.

А Лис уже не смотрел на «Серебряную чайку».

Белые глаза — пылающие, пустые — устремились на первое пиратское судно, что держалось на расстоянии. Там, на палубе у борта, стояла фигура в тёмном плаще с капюшоном, руки подняты в воздух, сплетая заклинание.

Маг.

Тот самый, что создал темное щупальце, что утащило меня за борт в ледяную бездну.

Сейчас он ткал новое — вода между кораблями вздымалась медленно, закручивалась спиралью, формируясь в новую атаку, что должна была добить «Чайку» окончательно.