Книга Двор призрачных сердец, страница 202 – Элис Нокс

Первое убийство. Настоящее. Живое существо, что секунду назад дышало, двигалось, хотело убить меня.

И я убила его первой.

— АДЕЛИН! СЗАДИ!

Крик Вейрона прорезал туман, и я обернулась — инстинктивно, не успев осознать.

Другой пират уже был в шаге — огромный, с топором размером с бочку, замахнулся, целясь прямо в голову.

Времени уворачиваться не было.

Я сделала единственное, что пришло в голову — рванулась не назад, а вперёд, прямо к нему, под замах, и ткнула клинком вверх, в горло, слепо, отчаянно.

Лезвие вошло в мягкие ткани, прошло сквозь, вышло с другой стороны.

Кровь хлынула мне на руки, лицо, залила глаза, рот, горячая, липкая, с металлическим привкусом.

Топор выпал из рук пирата, грохнулся на палубу в дюйме от моей ноги.

Он хрипел, хватал меня за плечи, пытаясь сбросить, но силы уходили с кровью, что фонтанировала, не останавливаясь.

Я вырвала клинок, отшатнулась, и он рухнул на колени, потом на бок, захлёбываясь собственной кровью.

Две секунды — и он затих.

Второе убийство.

Я стояла, тяжело дыша, вся в крови, дрожащая, с клинками в руках, и мир вокруг был слишком резким, слишком ярким, слишком громким.

Крики, стоны, лязг металла. Запах крови, пороха, дыма. Вкус железа на губах.

Это война, настоящая, грязная, без романтики, что описывали в книгах Ордена. Просто резня.

БУМ!!!

Взрыв оглушил — пушечное ядро врезалось в борт в трёх футах от меня, дерево взорвалось щепками, что полетели во все стороны острыми снарядами.

Ударная волна швырнула меня как тряпичную куклу.

Мир перевернулся — небо, палуба, море слились в один вращающийся калейдоскоп, — и спина с грохотом врезалась в перила.

Боль взорвалась вдоль позвоночника — острая, обжигающая, пронзила от копчика до черепа, выбила весь воздух из лёгких одним безжалостным ударом.

Я не могла дышать. Рот открыт, но воздух не шёл, лёгкие судорожно сжимались, пытаясь втянуть хоть глоток, но ничего.

Паника.

Руки инстинктивно схватились за перила, пытаясь удержать равновесие, и клинки выскользнули из пальцев.

Нет!

Я увидела, как они падают — медленно, словно время растянулось, — лезвия мелькают серебром в утреннем свете, вращаются в воздухе.

Один упал на палубу, звякнул о доски и покатился к краю. Второй пролетел между досками перил и исчез за бортом.

Воздух наконец ворвался в лёгкие — болезненный, жгучий, я задышала рваными хрипящими вдохами, согнулась пополам, хватаясь за перила, чтобы не упасть.

Всё тело дрожало — от удара, от боли, от шока, что накатывал волнами, грозя захлестнуть с головой.

Спина горела, рёбра ныли. Руки онемели до локтей, пальцы не слушались, когда пыталась сжать их в кулаки.

Безоружна. Я безоружна посреди гребаной битвы! Паника закралась глубже, сжала сердце холодными когтями.

И тут — визг.

Высокий, детский, полный абсолютного ужаса.

Эш?!

Я дёрнула головой вправо — туда, откуда донёсся звук, — и сердце остановилось.

Юнга стоял у борта, прижавшись к бочке, а перед ним возвышался пират — тощий, с длинными руками, что заканчивались когтями вместо пальцев. Лицо... если это можно было назвать лицом... представляло собой месиво шрамов, один глаз выжжен, другой горел жёлтым.

Он тянул когтистую руку к мальчику, медленно, наслаждаясь страхом.

— Маленькая рыбка, — прохрипел пират, и голос был как скрежет металла по камню. — Вкусненькая...