Книга Двор призрачных сердец, страница 14 – Элис Нокс

Потом он вдохнул.

Глубоко, рвано — будто утопающий, что только сейчас вынырнул на поверхность и жадно ловит воздух. Грудь расширилась под грязной рубашкой, рёбра проступили чётким рельефом, мускулы напряглись и глаза открылись.

Медленно, с той ленивой грацией, что говорила: у него есть всё время мира, спешить некуда, мир может подождать.

Серебро.

Расплавленное, текучее, пылающее во мраке подземелья как два осколка луны, упавших на землю и забывших дорогу обратно на небо.

Они уставились прямо на меня.

И он улыбнулся.

* * *

Мир сузился до этой хищной улыбки.

Всё ещё припухшие губы от моих поцелуев изогнулись, обнажая белые зубы. Не клыки. Фейри Высших Дворов не имели клыков, но я знала — они могли быть не менее смертельными.

— Ну здравствуй снова, красавица, — голос низкий, хриплый от остатков яда в крови, но всё ещё сохранивший ту бархатную текстуру, что скользила по коже. — Какой чудесный сюрприз — проснуться и увидеть твоё лицо.

Долгая пауза. Его острый взгляд скользнул по мне медленно, методично, откровенно оценивающе — словно он изучал добычу или произведение искусства. Задержался на кожаном корсете, обтягивающем грудь. Спустился к поясу, где блеснули рукояти кинжалов. Поднялся обратно к лицу, к волосам, убранным в тугую косу.

Губы изогнулись шире.

— О, — протянул он с той интонацией, что обещала неприятности. — Сменила наряд. Жаль, конечно — чёрное платье было восхитительно. Но это... — он тихо присвистнул, почти восхищённо, — ...это возбуждает даже больше, если честно.

Жар мгновенно вспыхнул на щеках.

— Заткнись.

— Кожа, оружие, волосы убранные для боя, — продолжал он, игнорируя мой приказ. — Валькирия, готовящаяся к войне. Или богиня возмездия, пришедшая покарать грешника. — Серебряные глаза сверкнули весельем. — Должен признать, красавица — ты знаешь, как себя подать. Соблазнительница на балу, воительница в подземелье. Какую версию тебя увижу в следующий раз?

— Ту, что перережет тебе горло, если не заткнёшься.

Он довольно засмеялся, небрежно сдув с глаз рыжую прядь.

— Вот эту версию я уже люблю больше всех. Хотя предпочёл бы другие обстоятельства. Без цепей. И желательно без... — он покосился на Изабеллу и Арию, — ...зрителей.

Ария испуганно взвизгнула и спряталась за Изабеллу.

Подруга не дрогнула. Её рука легла на рукоять клинка.

— Молчи, тварь.

— Тварь. — Он попробовал слово на вкус, покачал головой. — Грубовато, хотя, учитывая обстоятельства... — взгляд вернулся ко мне, — ...после того как эта прекрасная леди отравила, соблазнила и притащила меня сюда — думаю, заслужил звание твари.

Я с силой ударила по железным прутьям.

— Заткнись, — голос вышел ровнее, чем я ожидала.

— Или что? — Бровь насмешливо взметнулась вверх. — Ты снова меня отравишь?

Он дёрнул запястьями. Цепи протестующе звякнули, железные браслеты впились в кожу глубже, оставляя красные ожоги.

— Увы, уже в клетке. Хуже некуда, дорогая.

Его взгляд скользнул по подземелью — оценивающе, любопытно, словно он был в музее, а не в тюрьме.

— Хотя должен признать — атмосфера превосходная. Сырость, плесень, запах старой крови. — Он вдохнул глубоко, театрально. — Романтично. Ты точно знаешь, как произвести впечатление на мужчину.

Я не ответила.

Не могла.

Потому что он был прав. Куда ещё хуже? И это бесило сильнее всего.