Книга Альвена, страница 67 – Снеталия Морозова

Я вздохнула, так и продолжая пялиться на него.

— Не смотри на меня так, – хрипло сказал Дриад, поворачивая голову, устремив на меня свой взор, оказавшись близко к моему лицу настолько, что я почувствовала тепло от его дыхания.

Достал уже! Как я смотрю-то?

— Отпусти, я пойду, – как-то обиженно получилось у меня произнести.

«Блин, вот что я так ведусь на него, может у него жена-красавица, семеро по лавкам, а я тут обижаюсь. Он явно даёт понять, что мы далеки, как в море корабли».

Дриад и не думал разжимать рук, и я толкнула его локтем, получилось в живот, он расправил руки от неожиданности, кашлянул. Я тут же спрыгнула с коня, споткнулась, матюгнулась забористым трёхэтажным и быстрым шагом пошла от него, ища глазами свою «осу-обиженку».

Не успела пройти и десяти шагов, как Дриад обхватил меня сзади одной рукой за талию, приподнимая над землей и прижимая к своей груди.

Я почувствовала его крепкое тело, захват ручищей не давал даже возможности вырваться, ноги не доставали до земли, я висела на одной его руке, он втянул воздух у моей головы и стал говорить мне в затылок:

— Я черствый, не помню уже, что значит радость, сердце мое – камень, я потерял смысл чувствовать, когда погибла моя невеста, я неживой, во мне нет сочувствия, я не знаю, что такое ласка, забота о близком, не ищи во мне тепло и доброту, я холодный, жесткий, равнодушный. Я столько видел боли, гибели, я много страдал, натерпелся, потом просто перестал чувствовать. Привык.

Я снова его начала локтями и ногами колотить, освобождаясь от хватки.

— Отпусти!

Он держал уже двумя руками, я слышала его гулкое сердцебиение и частое глубокое дыхание.

— Я поняла всё, отпусти, – сказала уже тише, повиснув как плеть, не шевеля телом вообще.

Он поставил меня на землю, я пошла, слыша, как он топает за мной, сопит.

— Не иди за мной, мне не нужен равнодушный напарник, у меня есть душевный Кропус.

Дриад поджал губы, играя желваками.

Отойдя от него пару шагов, я не выдержала:

— А вокруг тебя, блядь, все в теплицах выросли и зефирки кушали, на розовеньких лошадках катались, да?

Дриад опешил от моего напора, вытянулся, уставившись, не мигая.

Меня несло, уже было не остановить напора и резкости:

— Варгар всю жизнь без волка жил и не скурвился, не обозлился, брата вырастил, образование ему дал. Ему что весело было все это время, а? Дирегар родителей потерял, подростком еще был, видел, как мама умирала его, уходя вслед за отцом, вот жизнь – обхохочешься! Радость сплошная! Файгар сына похоронил единственного, Веледа полсердца похоронила, сестру свою близняшку, чуть крыша у нее не потекла. И знаешь что? Они радоваться жизни умеют, потому что, сука, ценить её надо, вот это всё ценить!!!

Я раскинула руки в стороны и затрясла ими:

— Лес этот прекрасный, небо изумительное, воздух чистый, людей хороших рядом, солнце теплое, луну – красавицу!

Дриад, открыв рот в изумлении, смотрел на меня, как на привидение, не моргал, слушал, и в глазах его плясали черти, клубились желтые вихры, мне даже показалось, что он восхищается мною.

— Я каждый божий день вспоминаю смех Смолкина, мы погибли с ним, лечить, на минуточку, летели людей, я врач из другого мира, лекарь, мать его, как ты, разбились мы. Я разбилась, умерла я, Дриад, в своей прошлой жизни, и напарники мои все разбились, а родители у меня еще живы, и они похоронили там меня, вернее, тело моё, изуродованное, наверное, Любашу вспоминаю, девочку, которую удочерить хотела. Альвена, в тело которой я попала, жила в скудном доме, с отцом, который и не говорил даже с ней, а она, как луч света была, чистая как ангел, добрая.