Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 19 – Мария Лунёва

Ладони покрылись холодным потом. Внутренний голос требовал уносить ноги от этого типа подальше.

Но она... Она ластилась к нему как кошка.

Он наблюдал за ней, и взгляд тёмного ничего доброго не обещал. Но это видела я, а та, другая, счастливо скалилась, словно всю жизнь только этого и ждала.

Дура! Бестолковая слепая идиотка!

— Так ты поделишься со мной своим даром, любовь моя? Чтобы я стал таким, как прежде? — Тёмный протянул руку и коснулся лица женщины. Та закрыла глаза, испытывая наслаждение.

— Конечно, любимый. Хоть всё забирай. Я вся твоя, — она прижалась к нему, хватаясь за ворот его кафтана. — Только забери меня с собой. В город, в дом новый. Лавку свою хочу. Давай уйдём вместе. Здесь только голод и разруха. Я не хочу сидеть на этих руинах. Война завершилась. Все мы свободны. Между тёмными и светлыми перемирие. И мы можем быть вместе. И жить в достатке. Сыто и беззаботно.

— Конечно, — он приласкал её лицо. — Можем и будем.

— Я только вещи возьму и всё. Ты ведь не уйдёшь, мой Лайнед? — подняв руку, она провела пальчиками по его губам.

Он усмехнулся высокомерно так. Холодно.

— А дети... неужто и правда оставишь?

— У них есть папаша... Но если хочешь, можем взять Милану...

— Она сильна даром? — тёмный заинтересованно взглянул на окно дома.

— Нет, ну откуда ей с даром родиться? Не целитель, так — пустышка. Совсем не ровня мне, — эта мерзавка скривилась.

— Тогда она мне не нужна, — интерес в его глазах погас. — Надеюсь, хватит одной тебя. Мне очень нужна сила целителя. Помнишь, как ты делилась ею со мной?

Он взял её за подбородок, приподнял голову и поцеловал.

Я смотрела на эту ласку и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Тошнота подкатывала.

Тихий голос всё нашептывал, что происходит что-то неправильное, страшное, необратимое.

Ярик бросил на них короткий взгляд и отвернулся, уткнулся лицом в рукав, чтобы не видеть. В его глазах мелькнула боль. Обида. Непонимание.

А они целовались. Долго, сладко, будто вокруг никого не было.

Наконец, тёмный оторвался от губ женщины и что-то прошептал ей на ухо. Что именно — я не расслышала, но она кивнула и просияла.

... Резко поднялась метель...

Ветер взвыл, закружил снежные вихри, ослепляя и дезориентируя. Я зажмурилась, а когда открыла глаза — женщина уже стояла у крыльца.

В её руках появился узелок — небольшой, но плотный, явно с вещами. Не оборачиваясь, она прошла мимо меня и вышла со двора.

Такая счастливая, окрылённая.

Так и хотелось вцепиться ей в волосы и выдрать их все.

— Ты уверена? — тёмный, что так и не решился зайти во двор, поймал её в объятия.

— Да, — ответила она. — С тобой хоть куда. Хочу в город. Туда, где жизнь. Где есть где развлечься.

— А муж? — поинтересовался он.

Мерзавка скривилась.

— Не жилец он. Пусть подыхает. Мне всё равно.

Вздрогнув, я сообразила, что Ярика рядом нет. Перевела встревоженный взгляд на дом. В окне отчетливо было видно два силуэта — девочка и мальчик. Они стояли и смотрели на мать, которая уходила с чужим мужчиной.

Милана обнимала Ярика, прижимая его к себе, гладила по голове утешая. Он плакал, уткнувшись лицом ей в плечо.

А я сидела в сугробе посреди двора и беспомощно смотрела на них. На брошенных, никому не нужных ребятишек, замерзающих в холодном доме с больным отцом. И внутри у меня всё разрывалось от боли.