Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 152 – Мария Лунёва

— Ты тоже голос Фалли слышишь? — Снова сглотнув, я облизала пересохшие губы.

— Нет. — Эрл прищурился. — Голос родового духа только тот может понять, кто смерть пережил.

— А, ну тогда все нормально. — Я попыталась моргнуть, но застывшие в льдинки слезы мешали, больно раздражая слизистую. — Жаль, Фалли не слышу, но я его и так хорошо понимаю.

— Выходит, ты и правда где-то умерла?

— Да. — Снова моргнула. — И не жалею. Нет для меня места лучше, чем наш дом и дети. И мужчины мне другого не нужно. Лишь бы ты обнял и согрел. Хоть почувствовать, каково это, когда тебя любят и ценят. Когда ты кому-то нужна.

— Не говори так. — Эрл вышел на широкую дорогу. Он шагал очень быстро, казалось, что вот-вот перейдет на бег. — Я тебя безумно люблю, Анна. Да, грубым бываю. Несговорчивым. Но при этом всегда помни — люблю и все сделаю, чтобы ты счастлива была.

Выдохнув, я прикрыла веки. Разбитые губы тронула легкая улыбка.

Покосившиеся заборы. Заметённые снегом дома. И почему раньше мне казалось, что в деревне царит запустение? Нет же.

Вон и огоньки от лучин в окнах, и дымок из печных труб валит. Повернув голову, я уткнулась в грудь мужа. Он шёл в одной льняной рубахе. Конечно, я понимала, что ему холодно, но при этом мне было так приятно, что он отдал свой кафтан мне.

И даже сравнивать Эрла больше ни с кем не хотелось.

Он у меня самый лучший.

— Аннушка, не засыпай. — Эрл слегка потряс меня. — Сейчас будет тёплый травяной чай. Потом бульон. Я тебя разотру. А завтра в бане пропарю. Всё хорошо будет, слышишь?

— Угу, — пробурчала и вяло улыбнулась.

Впереди показалась родная калитка. Возле неё одинокая маленькая фигура.

Сын.

Ярик стоял, пританцовывая на месте. Глаза напуганные, красные от слёз. Сам бледный. Руки трясутся.

— Ярик, в дом! — прокричал Эрл. — Ты почему вышел? Я что велел?

— А мама... — Сына его суровый голос не впечатлил. — Мама ведь живая, пап? Живая ведь?

— Ответь ему, — тихо шепнула, понимая, что прокричать сил никаких нет.

— Конечно, сынок, но ей будет нужна наша забота. Очень нужна, — громко произнес муж.

— Да я всегда о ней заботиться буду! Всегда... Всегда! Милана... Милана, папа маму вернул. Живую! Наша мама не пропала!

У меня в этот момент ком в горле встал. Я себя такой важной и любимой ощутила. Нужной.

Эрл улыбнулся, глядя вслед сыну. Его лицо преобразилось, стало мягким и притягательным.

— Будь таким чаще, — выдавила из себя.

— Каким? — Он склонил голову, поймав мой взгляд.

— Добрым. Я тебя в такие моменты очень поцеловать хочу. А когда ты суров, боязно.

— Глупенькая моя. — Он зашёл во двор и даже не обернулся на открытую калитку. — Да какое бы выражение ни было на моём лице, подойди и обними. Тебе, мой воробышек, впору верёвки из меня вить. Я ради твоего поцелуя весь день с улыбкой прохожу.

— Я это запомню. — Мои веки отяжелели настолько, что глаза открываться перестали. Резь усилилась. Это навело на неприятные мысли. — У меня лицо разбито, да? Он меня бил. От злости, что не желаю ему подчиниться. Он так и не понял, что я не Аннет. Не понял, потому что ему было всё равно, кто перед ним. Он лишь себя видел.

— Не разговаривай много. — Эрл поднялся на крыльцо. Я больше ничего не видела, но по звукам и движению его тела понимала, что происходит.