Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 113 – Мария Лунёва

Наконец, оставив на мне лишь сорочку, Эрл натянул поверх тяжёлое одеяло.

Он выглядел измождённым. На лбу и шее проступили капельки пота.

— Папа, вам с мамой нужно это выпить, — занавеска сдвинулась, и показалась Милана. — Ты ложись рядом. Приди в себя. Не дело это — силы вот так расходовать.

Она прошла вперёд и поставила на крышку сундука две кружки с тёмно-бурой жидкостью.

— Спасибо, дочка, — Эрл присел на край постели. — За Яриком следи, чтобы не удумал ничего.

— Слежу, папа, не беспокойся.

Она так же тихо выскользнула в общую комнату и задёрнула за собой занавеску.

Привстав, Эрл переместился и, бережно приподняв меня, посадил, прижав спиной к своей груди. Совсем как я его недавно.

— Нужно выпить, милая. — Потянувшись, он взял кружку и поднёс к моим губам. — Знаю, что горькое, но надо. Тебе сразу станет легче, обещаю.

— Что со мной вообще? — прохрипела, сделав первый глоток.

Полынь... Её горечь вязала во рту, вызывая слюноотделение.

— Ты соприкоснулась с тьмой, — негромко произнёс Эрл, придерживая кружку. — Твоя магия её отторгла. Так бывает, когда сталкиваешься с тёмным один на один.

Подумав немного, я приподняла бровь и, проглотив горькую жидкость, попыталась найти взглядом Эрла. Он нависал сверху и следил за мной.

— Но у тебя на спине рана от тьмы. Это настолько мучительно?

— Невыносимо, Анна. — Он кивнул. — Кажется, что ты заживо горишь, суставы выламывает, кровь стучит в висках. Тело деревенеет. И пытка кажется нескончаемой.

— И все эти дни ты лежал и не жаловался.

— Зачем? Боль я научился терпеть, моя маленькая жена. Страх — нет. К нему я оказался совсем не готов. Когда на крыльце закричали дети, не представляешь, что я пережил. Беспомощность — худшее состояние, поверь. В такие моменты забываешь о боли. Ноги не подвели, магия тоже. Не представляю, что бы со мной было, если бы он смог до тебя дотянуться. Обещай, что не выйдешь со двора.

— Но не вечность же мне здесь сидеть.

— Нет, пока я не сверну ему шею. Запрещаю вам выходить за калитку. И тебе, и детям.

— А воду кто принесёт с родника? А дрова?

— Я, Анна. Теперь о тебе буду заботиться я. Так что пей, и я уложу тебя удобнее.

Я цедила эту полынную горечь и чувствовала, как медленно расслабляюсь в его объятиях. В общей комнате с лёгким стуком откинули люк в погреб. Послышалась возня. Я не представляла, как Эрл собирался со всем справляться, но, видимо, у него были мысли на этот счёт.

Выпив всё без остатка, я с трудом подняла руки и немного неуклюже завела их за голову, обвивая шею мужа.

— Ты должен выпить свою порцию взвара, — прошептала.

— Конечно. — Его ладони скользнули по моим бокам на бёдра. — Ты очень нежная, Анна. Такая мягкая, податливая. Хочется постоянно касаться тебя. Обнимать. Ласкать. Ты ведь не станешь отталкивать меня? Прими меня как мужа. Я прошу — не говори больше, что уйдёшь...

— Но ты сам... — Я не договорила: его пальцы мягко легли на мои губы.

— Я прошу у тебя прощения за те необдуманные слова, моя девочка. Я был неправ, — выдохнул он мне в волосы. — Поверь, я столько раз пожалел об этом. Я не просто не хочу, чтобы ты уходила. Я боюсь, что проснусь, а тебя нет. За эти дни ты так плотно засела в моём сердце, что мне без тебя уже никак. Кажется, что я ждал тебя всю жизнь.