Книга Когда ночь крадет солнце, страница 108 – Диана Фэйр

Мягкий поцелуй обжег щеку, более настойчивый, последовавший за легким укусом, — изгиб шеи. Его пальцы медленно, мучительно медленно провели по моей спине, оставляя огненный след, будто не просто касались — искали. Тепло проникло под кожу неконтролируемо ярко, и я всхлипнула от облегчения, когда ладонь опустилась на поясницу, прижимая ближе к чужой груди.

Наконец-то — долгожданно и как-то по-родному. Горячо настолько, что мы оба могли сгореть.

— Моя маленькая, любимая, помню, как ты пахнешь, — жаркий шепот прямо в кожу, следом — мой громкий стон и улыбка невыносимого прекрасного высшего. — Как дышишь. — Мужчина провел тыльной стороной пальцев по внутренней стороне моего бедра, не переходя границу, но заставляя меня впиться ногтями в его плечи. — Как стонешь, когда я касаюсь тебяздесь.

Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении — в тепле, в запахе дыма и металла, в том, как его пальцы впивались в мою талию, чтобы не дать исчезнуть или упасть. Только он не знал одного — я уже давно утонула в этой нелепой связи, которые люди звали судьбой.

— Не трогай, красавица, — вдруг прохрипел Элиас, когда я скользнула кончиками пальцев по его щеке, но не оттолкнул. Наоборот — притянул ближе, впившись пальцами мне в бёдра. — Не сейчас. Я могу сжечь.

— Все, что захочешь, господин, — я прикусила его нижнюю губу, несильно — просто чтобы почувствовать, как он замирает. Его дыхание сбилось, янтарный взгляд голодно полыхнул. — Мой любимый, прекрасный, — я улыбнулась, чуть повернув голову, чтобы уйти от поцелуя, и довольно прищурилась. — Или забыл, что привязал бедную девушку так сильно, что она вернулась к тебе даже после смерти?

Ифрит застонал — низко, хрипло, как зверь, и в следующий миг пальцы на бедре сжались так, что я почти вскрикнула, но что-то внутри приказало не двигаться. Остаться так, позволить все, что так хочется. Просто позволить себе перечеркнуть остатки глупой гордыни и наконец просто дать шанс на что-то, кроме страха. Особенно когда горячий, как печь, мужчина сходил с ума, как и я сама.

— Вот здесь… — прошептал Элиас, прижимая мою ладонь к своей груди и не отрывая от меня взгляда. — Сгорала часть меня, пока моя хрупкая девочка была далеко.

— А теперь?

Большой палец выводил круги на моем запястье предательски осторожно, заставляя доверчиво расслабиться. Кто-то наглый слишком хорошо чувствовал меня, чтобы этим не воспользоваться, а я охотно позволяла.

— Теперь тыздесь, — выдохнул он, и в его глазах вспыхнуло пламя, отразившееся в моих зрачках. — Не отпущу ни на шаг, поняла?

Дверь скрипнула в тот момент, когда я уткнулась носом мужчине в шею, согласно качнув головой. Он напрягся, но тут же прижался губами к моим волосам, перебирая их слишком ласково для того, кто мог убить бессмертного. А сам бессмертный, раненый и разбитый, медленно приблизился к нам, останавливаясь в шаге. Его ладонь накрыла мое плечо под тихий рык огненного защитника — осторожно, но уверенно.

— Не надо убивать его. Лучше будь со мной, — я закусила губу, настороженно взглянув на Элиаса, который стиснул меня сильнее, и невольно улыбнулась. Точно дурак. Огненный и абсолютно мой. — Я твоя, помнишь? С тобой, рядом.

Обычно невыносимо холодный взгляд фиолетовых глаз скользнул по мне болезненно-нежно — непробиваемо холодный князь молчал ибоялся, что я оттолкну его. Его прохладное касание было большим: сожалением, граничащим с признанием, любовью, плохо замаскированной под обжигающий холод. Бесконечным ожиданием с полной готовностью принять мой отказ.