Книга Пламенный ягненок, страница 8 – Елизавета Мальчикова

Снова вниз. Вода сомкнулась над головой, проникая в нос и рот. Сквозь мутную пелену я слышала его тихую молитву, которая теперь казалась погребальным звоном по моей старой жизни.

И ещё раз. Последнее погружение было самым долгим. Когда он позволил мне вынырнуть, зубы выбивали отчаянную дробь.

Я ступила на листву — сломленная, мокрая до нитки и бесконечно одинокая. Священник молча протянул мне белый кафтан, и молча ушёл, оставив меня одну у тёмной воды.

Я быстро сняла мокрую одежду и надела кафтан, но теплее от этого не стало. Вадим медленно подошёл и накрыл мои плечи стёганым одеялом.

— Ну, что больно было, госпожа. — Он по-доброму улыбнулся.

— Вас это веселит? — Стуча зубами спросила я.

Вадим открыл массивную дверь особняка и, пропуская меня вперёд, тихо сказал. — Немного.

Когда я открыла дверь в свои покои, Дарья уже ждала меня. На крышке массивного сундука, словно кровавое пятно, лежал красный сарафан.

— Господин велел вас нарядить на свадьбу, госпожа, — тихо произнесла она, не поднимая глаз.

Я оглянулась. Коридор был пуст. Вадим исчез так же бесшумно, как и появился. Тяжёлый вздох вырвался из груди, и я переступила порог горницы, чувствуя себя пленницей, входящей в собственную клетку.

Дарья действовала быстро и сноровисто. На тонкую, льняную рубаху, холодившую кожу, она натянула тяжёлый свадебный наряд. Красный сарафан из дорогого, иноземного сукна был так туго стянут в талии, что я едва могла дышать. Я стояла неподвижно, словно деревянная кукла, лишь изредка поднимая руки, чтобы служанке было удобнее затягивать шнуровку.

Затем Дарья забралась на сундук. Её ловкие пальцы убрали мои волосы, вплетая в косу шёлковые ленты. На голову она водрузила кику, украшенную речным жемчугом. Холодные бусины коснулись лба, и я вздрогнула.

Следом пришёл черёд украшений. Массивные серьги оттягивали мочки ушей, тяжелое ожерелье легло на грудь, браслеты из серебра и золота защёлкнулись на запястьях. Жемчужные нити опутали шею. Я чувствовала себя не невестой, а ларцом с драгоценностями, который выставили напоказ. — Я похожа на украшенную избу перед святками, — прошептала я одними губами. Дарья лишь сочувственно поджала губы и накинула на моё лицо плотную тёмную фату. Мир сузился до узкой полоски света перед глазами. «Пусть лучше сглазят», — промелькнула отчаянная мысль. Или пусть земля разверзнется и поглотит меня прямо сейчас.

До церкви меня проводил Вадим. Его каменное лицо не выражало ничего.

Внутри было душно от запаха ладана и сотен тел, собравшихся поглазеть на зрелище. Я искала взглядом родные лица, надеясь увидеть хотя бы кого-то из своей деревни. Но их здесь не было. Это дорогое и показное событие не предназначалось для таких, как они. Для таких, как я.

Глеб взял меня под руку. Его пальцы впились в кожу сквозь ткань. — Где же моя семья? — шепнула я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он даже не повернул головы. Свинья.

Дорогу к аналою устилали широким холстом. Под ноги нам бросили монеты и связки соболей — символы богатства и пожелания сытой жизни. Я слышала смех за спиной, ощущала чужие пальцы, которые норовили задеть мой наряд, потрогать «новую игрушку» господина. Голова начала кружиться, а воздух в храме стал густым и вязким, как смола.

— Нет ли препятствий для этого брака? — Голос священника доносился словно сквозь толщу воды.