Книга Пламенный ягненок, страница 40 – Елизавета Мальчикова

Я не желал в это верить. Мой разум отказывался принимать очевидное. — Где доказательства? — я повысил голос, перекрывая смешки. — Донской младший видел, что она пользовалась магией? Как именно она это сделала? Если она выдавила оба глаза купцу, это ещё ничего не значит! Это мог сделать любой человек!

Тихий смех перерос в откровенный гогот. Лицо командира налилось багровой яростью. Он одним стремительным шагом преодолел разделявшее нас расстояние и схватил меня за грудки, с силой притянув к себе. Его глаза горели гневом. — Тебе этого мало? — прорычал он мне в лицо. — Девчонка не могла бы повалить купца! Он был в несколько раз крупнее и тяжелее её!

Я выдержал этот бешеный взгляд, не моргнув. — Значит, там был кто-то ещё! Возможно, это были просто-напросто разбойники или тот, кого покрывает Донской младший! Мы не знаем, что там происходило на самом деле! Бедная девчонка просто оказалась не в том месте не в то время.

Госпожа не может быть ведьмой, — отчаянная мысль закрутилась в голове.

Командир долго смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочесть мои мысли или найти в них тень предательства. Наконец он разжал пальцы и отступил на шаг. — На чьей ты стороне, сынок? — тихо и угрожающе спросил он.

В этот момент сзади раздался другой голос — спокойный, но властный. Голос князя. — Твоё имя?

Я оттолкнул командира и сделал шаг к государю. Встретившись с ним взглядом, я выпрямился во весь рост. — Вадим, государь.

Князь сузил глаза и приложил один палец к губе, явно о чём-то размышляя. Никто в зале не посмел нарушить ход мыслей правителя ни единым звуком. Казалось, даже пламя свечей замерло в ожидании.

— Что ж, Вадим, — наконец произнёс князь после долгой паузы. — Собирай воинов и отправляйся на поиски беглянки. Если та окажется ведьмой… сожжёшь её на костре.

Моё сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз. — А если нет? — выдохнул я вопрос, который боялся задать.

Князь уже направлялся к выходу, но на пороге остановился и бросил через плечо: — Если нет… то спросишь у неё, как она так искусно расправилась со взрослыми мужиками. А после приведёшь её ко мне. Я возьму её в дружину.

Дверь за ним закрылась, оставив меня стоять посреди зала под десятками взглядов — удивлённых, насмешливых и подозрительных.

Я подошёл к столу и наклонился, тяжело опершись ладонями о потёртую дубовую столешницу. Взгляд впился в пергамент. Я изучал знакомые края, но сейчас они казались чужими и враждебными. Тонкая линия реки, изгиб холма… Куда же ты пошла, госпожа?

Я не мог этого знать. Но в одном я был уверен так же твёрдо, как в собственном имени: есть та, что сможет мне помочь. Мой палец, словно ведомый предчувствием, упёрся в точку на карте — небольшой городишко у подножия Серых скал. — Сюда, — голос прозвучал глухо, но властно. — Выдвигаемся на рассвете.

Сбоку раздался хруст. Ворон, мой вечный оппонент, подошёл вплотную, откусывая от крупного яблока. Уродливый шрам, пересекавший его обезображенное лицо, натянулся, и ухмылка стала ещё шире. — Что, по девичьей любви изголодался, Мстивой? — с издёвкой протянул он.

Сальный гогот прокатился по толпе воинов.

Я не удостоил его ответом. Медленно выпрямившись, я окинул взглядом собравшихся. Спокойствие в моём голосе было холоднее стали. — Если от кого-то завтра будет разить медовухой, — произнёс я, направляясь к выходу из зала, — уйдёте со службы с позором.