Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 18 – Елизавета Мальчикова

— Каждому человеку свойственна спонтанная телепатия: это когда, например, близкий внезапно предчувствует тревогу, находясь очень далеко. — Аделаида Сергеевна сегодня в строгом сером костюме. Уж не знаю, намёк ли это на моё шаткое положение в академии или её личное душевное равновесие. — Однако чтение мыслей, передача материальных объектов, умение предположить будущее и заглянуть в прошлое доступны, увы, не каждому…

Что может быть в том сундуке? Мемуары о владении всеми видами магии? Личные заметки архимага? Запретные заклинания тёмного мага, которые выходят за рамки магических правил? Ужасные тайны академии? Голова шла кругом.

— А заглянуть в прошлое и вовсе резонанс! — Голос директора выводит меня из раздумий. Прошлое… Заглянуть в прошлое…

— Расскажите о ретрокогнитивной телепатии, — слова сами срываются с моих губ.

— Как интересно… — Аделаида Сергеевна опирается о стол из красного дуба; зал замолкает.

— Что есть информация, Елизавета?

Я задумываюсь, но лишь на несколько секунд: — Поток.

— Верно. И любой поток можно считать, например, через предмет-резонатор. Некоторые вещи оставляют очень сильные эмоции, именно по ним можно считать прошлое человека… Но на экзамене вам не предоставят такой возможности, потому что через предмет можно уловить лишь обрывки, маленькие клочки, которые соединить воедино очень долго и энергозатратно. Комиссию будет интересовать…

Она намекает мне на что-то?

Я смотрю на часы Лили, но они молчат. Всё это время они не поведали мне ничего о том, что случилось с моей сестрой. Я устало качаю головой, вспоминая, как еле уловимая вспышка озарила моё сознание тогда на берегу… А что если? Предмет может быть и живым, например человеком! Тёмный маг… Всё крутится вокруг него. Сундук! Это определённо его тайный схрон.

После занятий устало плюхаюсь на кровать. В комнате тихо, слышится лишь потрескивание фитилей. Из-за стены доносятся девичьи голоса. Веки становятся свинцовыми.

От шторма земля грохочет и трясётся. Мы с Лилей сидим на кровати, скрестив ноги под лоскутным покрывалом. Она шила его сама всю жизнь, собирая понравившиеся лоскутки.

— Смотри, это от твоего старого одеяла. — Лиля смеётся и показывает на жёлтую ткань. Когда-то она была солнечного цвета, теперь же блёклого, как сливочное масло.

— А это чей? — Я показываю на ткань цвета индиго; он кажется лишним на пастельной палитре. Лиля замолкает, и улыбка пропадает с её лица.

— Лиля, не отталкивай меня.

— Это допрос? — Она всегда переходит в атаку, когда что-то скрывает.

— Нет… Я переживаю за тебя.

— Не надо, я уже взрослая! — Она резко отбрасывает покрывало, и наша тайная юрта рушится прямо на глазах.

По стеклу гулко бьёт дождь. Лиля, заключив покрывало в охапку, зло закидывает его в шкаф. Краем глаза я замечаю там коричневый корешок.

— Ведёшь дневник? — Голос дрогнул от обиды: я поняла, что сокровенными секретами сестра делится не со мной. Сестра пожимает плечами. Резко поднявшись с кровати, я в два шага оказываюсь у шкафа и хватаю толстую рукопись. — Ну и настрочила же ты! — Золочёные инициалы сестры на обложке блеснули в свете лучины.

— Отдай! — Сестра смешно подбоченилась.

— Не отдам, курочка моя!

Лицо сестры искажается, но она машет на меня рукой и садится на кровать соседки: — Крути дневник в руках сколько влезет, всё равно не откроешь. На нём заклинание от чужих глаз.