Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 76 – Оксана Гринберга

Это самое дерево, кажется, по местным преданиям, когда-то пело. Иногда что-то всплывало в моей памяти – памяти Миры Уилсон! – шелест листвы и покачивание сережек на ветру, складывавшиеся в едва слышную мелодию, и одним особенно счастливым летом отец решил сделать из сережек для мамы памятные украшения.

— Эти бусы отлично подойдут к твоему платью, – произнесла я. – Давай примерим?

Но Лиззи покачала головой, после чего подскочила на ноги и ринулась к дверям, а затем я услышала, как она бежала по коридору. До этого мне показалось, будто бы на ее глаза навернулись слезы, я подумала…

О Боги Элайра, неужели у сестры начался переходный возраст? Как мне пережить странности характера тринадцатилетнего подростка, который еще и не говорит?..

Вздохнув, я закрыла шкатулку, после чего засобиралась вернуться к шитью. Но не успела: в дверь стукнули.

Именно так – стукнули, а не постучали.

Сперва я подумала, что вернулась Лиззи, которая почему-то не может опустить ручку. Только вот вместо сестры в комнату вошла Азалия Уилсон.

И нет, это все еще не был вежливый стук и принятое в обществе ожидание приглашения войти. Но это уже была его имитация – по крайней мере, тетя Азалия удосужилась один раз постучать, после чего выждала пару секунд и только после этого появилась в нашей комнате.

— У меня к тебе важный разговор, – произнесла она, когда я, постаравшись не выказать своего удивления, предложила ей присаживаться за стол, убрав в сторону шитье и шкатулку.

— Слушаю вас, тетя!

Признаться, я терялась в догадках, зачем она пожаловала в мою комнату, а не вызвала меня к себе.

Ее визит мог означать что угодно – от попытки обвинить меня и Лиззи во всех грехах, заставив покаяться в несовершенных преступлениях, до объявления того, что они очередным обманом лишают нас последнего.

Потому что ничего хорошего я от Азалии Уилсон не ждала.

С другой стороны, тетя могла прекрасно обо всем объявить мне в столовой или же в библиотеке, а не сидеть на моем стуле с задумчивым видом.

Или же она решила пойти на попятную? Раскаяться в том, что совершила, но сделать это вдали от любопытных глаз и ушей слуг?

Правда, я понятия не имела, что подтолкнуло бы ее на такое действо, – если только Ровердорм повлиял самым лучшим образом. Ведь могло же такое произойти? Или не могло?

Как бы там ни было, Азалия Уилсон была серьезным игроком, которого не стоило недооценивать, поэтому я решила сделать ход первой.

И я не собиралась быть с ней излишне вежливой.

— Надеюсь, вы пришли сюда, чтобы проведать сестру своего мужа? Наверное, вы заметили, что вчера тетя Прим не выходила из своих комнат и не показывалась на людях, и сегодня ее тоже нет.

— Да, я заметила, – равнодушно отозвалась Азалия Уилсон, и мне стало понятно: ей все равно, существует тетя Прим на свете или нет.

Вернее, последнее даже предпочтительнее – и желательно, чтобы тетя заодно избавила столичных Уилсонов от хлопот со своими похоронами.

Меня это порядком разозлило, поэтому я, не удержавшись, произнесла:

— Тетя немного приболела, но сегодня ей значительно лучше, и уже скоро она окончательно поправится. Думаю, через пару дней тетя Прим вернется к обычной жизни и снова сможет гадать. Не желаете ли узнать, тетя Азалия, что именно уготовили вам духи Ровердорма? Быть может, они к вам отнесутся чуть более благосклонно, чем к вашим детям? Если, конечно, вы вернете нам то, что вы у нас украли.