Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 74 – Оксана Гринберга

Сестра кивнула – она понимала.

— И вот еще, – понизила я голос, чтобы мои слова не дошли до ушей Лесли, – ты же слышала, что вчера сказала тетя Прим? Да-да, о позоре… Вполне возможно, что предсказание тети Прим насчет Кейт начинает сбываться, и нашу гостью ждет позор, а потом и тюрьма. Поэтому… Если ты заметишь что-нибудь странное, Лиззи, в ее поведении или же в комнате Кейт, главное, ничего не предпринимай! Сразу беги ко мне, а я придумаю, что с этим делать.

Сестра округлила глаза, затем покивала.

Вскоре Лиззи ушла, а я принялась помогать слугам в поисках ожерелья, открыв им Восточное Крыло. Но, конечно же, там мы тоже ничего не нашли – а уж мой тайник тем более! Но никто и не ожидал другого результата.

Наконец, наши родственники отбыли в «Кипарис» на встречу с герцогом Кавингтоном, а Лиззи покивала с восторженным видом на мои расспросы, все ли хорошо прошло у Кейт Истром.

— Она тебя не обижала? – спросила я.

Сестра отрицательно помотала головой, после чего мы принялись смотреть в окно на то, как по липовой аллее катила, поднимая клубы пыли, карета Уилсонов.

Затем каждый занялся своими делами.

Лиззи уселась переписывать очередную главу из книги о хороших манерах – тетя Азалия решила сделать из сестры благовоспитанную молодую особу. Я же попыталась накормить проснувшуюся тетушку Прим завтраком. Но стоило мне отправиться на кухню с подносом – тетя моими стараниями съела несколько ложек овсяной каши, заправленной маслом и малиновым вареньем, – как я заметила в окно приближающихся к дому гостей.

Еще одна черная карета, но на этот раз с гербом герцога Кавингтона, катила по липовой аллее по направлению к «Поющей Иве».

Чувствуя, что меня начинает потряхивать, я сунула поднос в руки Уне, после чего поспешила к крыльцу. Подумала…

Мало ли что я подумала!

Остановившись на верхней ступени, я смотрела на лакированный, явно накрытый отталкивающим пыль заклинанием бок кареты, как раз разворачивавшейся на подъездной дорожке.

Щит, меч и спящий дракон – вот что было на нем изображено.

Слуги тоже высыпали наружу, почтительно замерли чуть в отдалении. Мое сердце заколотилось с удвоенной силой, когда карета остановилась, а один из лакеев спрыгнул с козел, после чего взялся за ручку, готовый вот-вот распахнуть дверь.

Я растерянно уставилась на карету, размышляя… Неужели в «Поющую Иву» явился сам его светлость Тайлор Бартон, герцог Кавингтон?! Но если так, где же моя родня?!

Но в обитой изнутри темным бархатом карете приехал вовсе не герцог – свернувшись на лавке, в ней путешествовал спящий дядя Персиваль.

Лакеи – и привезшие лорда Уилсона из «Кипариса», и встретившие карету на крыльце «Поющей Ивы» – попытались того разбудить и вывести наружу. Но дядя принялся отбиваться, крича, что герои Элайра не сдаются тварям из Разлома.

В общем, оказывал всяческое сопротивление.

Его кое-как успокоили, затем вчетвером поволокли в дом. Но в холле дядя снова принялся вырываться и убежал в гостиную, где плюхнулся на софу, приказав подать ему виски.

Ах, виски выпили еще вчера? Он же сам и допил? Тогда пусть несут то, что осталось!

Я застыла в дверях, рассматривая младшего брата моего отца… Вернее, отца Миры Уилсон. Смотрела на него, пыталась понять, какие чувства вызывает у меня этот плотный, краснолицый мужчина средних лет.