Книга Газолин, страница 96 – Виктория Голубева

Внезапно дверь открывается, и на пороге появляется медсестра. Я резко разжимаю объятия и отступаю обратно к креслам, опустив глаза в пол. Ощущение такое, будто родители застукали меня за чем-то запретным.

Хотя, честное слово, Сиена, тебе двадцать восемь лет, ты взрослая девушка. Почему ты стесняешься обнимать парня?

— Мистер Кросс, вы в порядке? – участливо спрашивает медсестра. Она явно видит беспорядок в палате, но не заостряет на этом внимания. Вероятно, привыкла к странностям пациентов в этом крыле. – По удаленным показаниям приборов мы увидели, что у вас участился пульс, а затем пульсометр перестал передавать данные.

— Я его снял, – коротко отвечает Хантер. – Все в порядке.

— Если что-нибудь понадобится, кнопка вызова медработника слева от кровати, – добавляет медсестра и выходит из палаты, по пути подобрав с пола пульсометр.

Я беру бутылку воды и делаю несколько глотков. Не знаю, что на меня нашло. Почему-то показалось, что нужно обнять его, и это ощущалось так… правильно.

— Почему ты думаешь, что Крис уволит тебя? – спрашиваю я первое, что приходит в голову. Сажусь в ближайшее кресло и закидываю ногу за ногу. – Ему некем заменить тебя. Ваши резервисты не готовы сесть за руль.

— Значит, он найдет кого-то на стороне. У него нет времени выращивать замену, ему нужен результат.

Хантер отходит от окна и садится в кресло напротив. Берет бутылку воды, но понимает, что не может открыть ее сам. Морщится. Не дожидаясь просьбы, я забираю бутылку из его рук и откручиваю крышку.

— Это связано с целями команды?

— Откуда ты знаешь?

— Я же была на первой встрече сезона, помнишь? Ты еще потом подошел ко мне…

«И назвал моим старым именем», – думаю я, но вслух этого не говорю.

— Совсем забыл. – Хантер берет открытую бутылку и отпивает. Ни он, ни я стаканами не пользуемся. – Да, дело в этих чертовых целях. На Криса давит совет директоров. Траст, владеющий командой, хочет видеть прибыль, а для этого нужны реальные гоночные результаты. Спонсоры идут только к победителям. Отсюда и эта цель – второе место в Кубке конструкторов. Если мы не станем вторыми, команду продадут, и тогда ни один из нас не сможет быть уверен в своем месте в следующем сезоне.

— Ты талантливый гонщик, я уверена: став свободным агентом, ты найдешь себе место пилота.

— Их ведь так много, да? Целых двадцать основных и еще десяток резервных. – Криво усмехнувшись, Хантер откидывается на спинку кресла и кладет здоровую руку на подлокотник. – От меня зависят слишком многие. Я не могу их подвести. Особенно сейчас.

— Почему… – начинаю я, но меня прерывает вошедшая медсестра. Перед собой она толкает кресло-каталку.

— Мистер Кросс, хирург-ортопед ожидает вас. Присаживайтесь, пожалуйста, – участливо улыбается медсестра, но Хантер качает головой:

— Я сам дойду.

— Не спорьте, пожалуйста, – хмурится она. – У нас есть правила и протоколы. Вас обязаны возить на кресле-каталке еще как минимум двадцать два часа. Садитесь.

— Думаю, мне пора, – изо всех сил сдерживаю улыбку. Хантер смотрит на кресло-каталку с таким отвращением, будто его заставляют съесть нелюбимое блюдо и не дадут десерта, пока он не доест все до конца. – Выздоравливай. И не спорь с врачами: им виднее!

Снова обнимаю его.

Чувствую, как теплая рука обвивает мою талию. Мурашки бегут по спине от этого прикосновения. Боже, это какое-то наваждение.