Книга Газолин, страница 59 – Виктория Голубева

— Это невозможно. Он ребенок, ему нужна стабильность: школа, дом, привычный ритм. Мы оба знаем, что ты не сможешь этого дать. – Я смотрю на сестру, надеясь уловить хоть проблеск здравого смысла, хоть какие-то чувства к собственному сыну. Но это бесполезно. Ничего там нет, кроме жажды наживы. Я провожу рукой по лицу. – У тебя даже постоянного жилья нет.

— Вот с этим ты мне и поможешь. Иначе Себби придется пожить со мной в отеле для тех, кто оказался в трудной жизненной ситуации.

Увидев мое выражение лица, она хитро улыбается:

— Но не волнуйся, с маленьким ребенком нам дадут социальное жилье практически мгновенно, максимум пара-тройка недель. Спасибо папе с мамой за то, что они официально запретили мне жить в их доме.

Это правда: после случая, когда сомнительные друзья Джессики, которых она притащила домой, едва не устроили пожар, родители официально, через адвокатов, выпустили предупреждение о запрете ее проживания.

Мама до последнего не хотела этого делать, но отец буквально за руку отвел ее к юристам. Другого способа защитить семью просто не оставалось.

— Зачем ты это делаешь? Ты не хуже меня понимаешь, как это скажется на нем.

— За тем, что мы семья, а в семье принято поддерживать друг друга. Идти друг другу навстречу. Ты поддержишь меня с жильем, а я пойду тебе навстречу и соглашусь, чтобы мой сын продолжил жить с нашими родителями. Так что скажешь? Сними мне приличный домик, подкинь денег на первое время, и ты еще долго обо мне не услышишь. И Себби останется под крылом бабушки.

Не услышу о ней, как же. Возможно, пока деньги не закончатся. Нельзя просто так давать их Джессике: спустит все за неделю, а потом снова вспомнит о сыне, к которому прилагается мой банковский счет.

Смотрю на часы. Нет времени на разговоры: нужно еще успеть найти родителей и передать им Себби.

— Сколько? Но сразу предупреждаю: деньги на аренду переведу только на счет агентства недвижимости.

Сестра раздраженно морщится. Видно, как у нее в голове крутятся шестеренки в попытке найти способ вытянуть из меня побольше. Ей явно не по душе то, что деньги не попадут ей в руки напрямую. Тишина такая, что слышно движение секундной стрелки часов.

— Пятьдесят тысяч. И еще десять на мой счет.

Пятьдесят тысяч – это аренда за пару лет. Что ж, если это поможет держать ее подальше от Себби, пусть будет так.

— Я переведу их сегодня на счет агентства, которому доверяю. Оно свяжется с тобой. А десять, – я достаю телефон и открываю банковское приложение, – получишь прямо сейчас.

Деньги улетают с моего счета.

— Это все?

— Надеюсь, ты не кинешь меня, братишка.

— Держись подальше от Себби, – бросаю я. Она не отвечает. Даже не попрощавшись с собственным сыном, выходит из комнаты отдыха. Себ отвлекается от приставки и провожает мать грустным, каким-то очень взрослым взглядом.

Ненавижу ее за все, но больше всего за то, как она ведет себя с ним. Это разбивает его сердце.

Смотрю на часы в телефоне: полчаса до гонки. Пора идти в гараж.

Дверь распахивается, и в комнату отдыха влетает заплаканная мама.

— Себби! – она облегченно выдыхает имя внука и прижимает его к себе, а после поднимает взгляд на меня. – Что ей было нужно?

— Как обычно.

Мама закрывает глаза и прижимает Себби еще крепче. Уверен, она корит себя: за то, что не уследила, за то, что отвлекает меня, за то, что вырастила такую дочь. Она всегда винит себя. Хочу сказать, что ее вины здесь нет и что нам пора начать процедуру получения опеки над Себби, но молчу. Сейчас не время и не место.