Книга Газолин, страница 56 – Виктория Голубева

— Не парься, нам не нужны проблемы. – Эти двое пятятся и уходят. Гоночное сообщество не такое большое, как в других видах спорта, например, в футболе. Так что вероятность того, что я испорчу им жизнь, вполне реальна. Разжимаю кулаки и делаю глубокий вдох, успокаиваясь.

Возвращаюсь к Сиене и встаю рядом с парапетом. Она все еще сидит лицом к морю. Неестественно прямая спина выдает напряжение.

Кладу руки ей на плечи и чуть сжимаю. Сиена замирает. Мой взгляд падает на ее шею, такую изящную, будто беззащитную. Почему-то именно эта беззащитность цепляет меня так, что хочется уберечь ее от всего мира. Вот только нужно ли ей это?

Сиена поворачивает голову: тонкий нос, пухлые губы, глаза в пол-лица. Кепку она уже сняла и положила рядом.

— Думаю, мне пора, – с этими словами Сиена поворачивается, слезает с парапета и оказывается рядом со мной.

— Подожди, – тихо прошу я. Встречаю ее взгляд, и она замирает. Потом, будто опомнившись, делает шаг назад, но отступать некуда: позади каменный парапет. Осознав это, она кладет ладонь мне на грудь, упираясь тонкими пальцами, словно ставя между нами преграду.

Я чувствую тепло ее ладони сквозь ткань футболки.

Внутри все дрожит от напряжения.

— Хантер, не нужно… Одно фото – и вся моя жизнь под угрозой. Для тебя это будет забавный заголовок, для меня – катастрофа. Ты моложе, свободнее. Еще можешь позволить себе ошибки, а я нет.

— Не думаю, что это ошибка.

Я упираюсь рукой в парапет за ее спиной. Сиена смотрит на меня, чуть запрокинув голову. Поддавшись порыву, я тянусь к ее волосам, снимаю резинку, и тяжелые пряди падают девушке на плечи.

Делаю шаг к ней, сокращая расстояние между нами до нуля. Так, что чувствую, каждый ее вдох. Это сводит с ума. Она – мое наваждение.

Сиена собирается что-то сказать, но я жадно целую ее, не оставляя шанса придумать еще одну нелепую причину для отказа.

То, как страстно она отвечает… Мне просто сносит крышу. Ее руки у меня на груди. Она очерчивает рельеф моих мышц своими тонкими горячими пальцами. Добирается до татуировки, которую я сделал в Японии.

Вжимаюсь в нее, но мне этого мало. Подхватываю Сиену и сажаю обратно на парапет. Провожу ладонями по ее бедрам, поднимаюсь вверх. Ее футболка задирается, и под моими пальцами теперь нежная кожа.

Я тону в этом безумии. Мне плевать, кто она, что скрывает, почему боится камер как огня. Есть ли у нее кто-то? Неважно. Теперь у нее буду только я.

Сильверстоун, Великобритания

— Хантер, к тебе пришли. – В комнату отдыха входит интерн. Он почти моего возраста, но мнется так, будто оказался на аудиенции у короля.

— Привет. Кто там? – спрашиваю я, отвлекаясь от предгоночной рутины. Тренер советует медитировать перед стартом, и интерн застал меня на полу в позе лотоса. Странно, что он решился зайти: обычно перед гонкой нас стараются лишний раз не беспокоить.

— Какая-то девушка. – Он ловит мой скептический взгляд и краснеет. – Не просто девушка. Она показала права на имя Джессики Кросс, говорит, что сестра.

Черт. Черт-черт-черт! Только не сейчас!

Я резко поднимаюсь с пола и направляюсь к выходу.

— Где она?

— Прямо здесь, братишка! Сюрприииз! – Из-за спины интерна выныривает Джессика и с нарочитым воодушевлением кидается меня обнимать. Но смотрю я не на нее, а на ребенка, которого она тянет за собой, не особенно заботясь о том, что шестилетние дети не всегда успевают за взрослыми.