Книга Газолин, страница 149 – Виктория Голубева

— Первый шаг – авария Роберта Монклера.

Олаф смотрит прямо на меня – я выдерживаю его взгляд, не показываю, насколько мне больно вспоминать аварию брата.

— Им уже предъявлены обвинения, и «Меркурий» будет сотрудничать со следствием, чтобы в полной мере доказать их вину. С учетом информации, которой вы поделились, это будет несложно.

Я киваю, хотя внутри все сжимается от ненависти. Роберт – всего лишь разменная монета в играх больших парней.

— После аварии телеметрию подправили. Модификации на машине убрали, и «Меркурий» сразу потерял в скорости. Все списали на замену пилота, и ФИА успокоилась.

Не задумываясь, под столом нахожу руку Хантера и стискиваю ее.

— То есть им все сошло бы с рук, если бы не Сиена? Все поверили, что авария произошла по вине Монклера, – холодно произносит Хантер, сжимая мою ладонь в ответ.

— Да, – признает Олаф. – Нам повезло, что Сиена оказалась рядом.

Потом он переводит взгляд на меня:

— Крис не сразу понял, что ты сестра Роберта. Только после инцидента: он увидел, что тебя пустили к нему в реанимацию, а потом ты сама призналась, когда просила отчет об аварии.

Олаф делает глубокий вдох и откидывается на спинку стула. Неосознанно копирую его движение.

— Что произошло дальше, нам известно из внутреннего расследования, поскольку на допросах Крис хранит молчание. После этапа в Нидерландах он узнал, что Сиена начала задавать неудобные вопросы: о подделке телеметрии, о машине. Даже встречалась с одним из инженеров в Амстердаме.

— Как он выяснил, что мы с Итаном встречались?

— От Йена. Они с Итаном Чэнгом старые друзья, много лет работали вместе. Итан просто не мог предположить, что Йен действует заодно с Крисом. Сложно ожидать подвоха от человека, с которым дружишь семьями.

На несколько секунд воцаряется тишина. Олаф делает глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, и продолжает:

— Твоя активность нервировала Криса, а когда он понял, что вы с Хантером встречаетесь, решил действовать. Сначала увольнение. Не сразу, но он нашел подход к твоей начальнице, и она согласилась все устроить. Потом собирался пустить слух, будто ты сливаешь прессе информацию о Хантере, но все сложилось еще удобнее – вы расстались.

Энн. Человек, которым я восхищалась. Моя наставница. На душе становится вязко от этого предательства.

— Как он убедил Энн меня уволить? – хрипло спрашиваю я, глядя на Олафа, но отвечает Даррен.

— Сначала она отказалась, а потом у Энн начались финансовые проблемы, и она изменила решение. – Даррен не смотрит на меня, вместо этого разглядывая стол, пока говорит. – Ей были нужны деньги нового спонсора, производителя мужской ювелирки. Ты привлекла их, чтобы финансировать дополнительные эпизоды, которые, к слову, мне понравились. Поэтому я тогда и вспылил: не видел фильм без новой сюжетной линии.

Даррен поднимает взгляд и виновато улыбается.

У меня аж дыхание перехватывает: ему понравились мои эпизоды! Одергиваю себя – наверное, это стокгольмский синдром. Даррен продолжает, теперь не пряча от меня глаз:

— Ее сын по-крупному проигрался в карты. Им пришлось продать семейный дом, но денег все равно не хватило. Ему уже начали угрожать. Тогда Энн решилась: в платежной системе к реквизитам уже существующего поставщика она добавила фиктивный банковский счет. Затем провела оплату по инвойсу поставщика так, что деньги ушли к ней на счет.