Книга Газолин, страница 148 – Виктория Голубева

С этими словами в переговорную входит Клавдия. Светлые волосы, как всегда, уложены безупречно. Каблуки выше неба.

Невольно перевожу взгляд на Хантера, но он, кажется, даже не замечает ее присутствия. Достает телефон, что-то быстро пролистывает, убирает в задний карман и подходит ко мне, мягко оттесняя Олли.

Я прижимаюсь к Хантеру спиной, и привычное чувство безопасности окутывает меня.

Клавдия оглядывает нас, фыркает и садится во главе стола.

В этот момент в переговорную входят Олаф Дюшарм, Даррен и незнакомый мне мужчина.

— Всем привет, – говорит Олаф, пожимая руки. – Готовы к неудобным разговорам? – невесело усмехается он и садится спиной к окну.

Даррен с кислым выражением лица опускается рядом.

Мы с Хантером и Олли занимаем места напротив.

Незнакомец не спешит садиться. Он замирает за спиной Олафа со стопкой бумаг в руках. Чем-то похож на карикатурного адвоката: темно-синий костюм с белой рубашкой и огромные синяки под глазами.

— Думаю, вы понимаете, зачем я организовал эту встречу. – Олаф переводит взгляд на каждого из нас по очереди. – Сегодня в узком кругу мы обсудим все, что произошло за последний уик-энд сезона. Я прошу вас быть максимально открытыми. Со своей стороны гарантирую то же самое.

Он указывает на незнакомца и продолжает:

— Наши юристы подготовили соглашение о конфиденциальности. Согласно ему, все, что будет сказано сегодня в этой переговорной, останется между нами. Мне нужно понимать, что происходило в команде за моей спиной. От этого зависит ее будущее.

Краем глаза вижу, как Хантер напрягается. Тяжело слушать про будущее команды, когда твой контракт истекает и ты вот-вот можешь стать ее прошлым.

Тем временем юрист обходит стол, раздавая всем скрепленные листы. Я бегло просматриваю текст соглашения – стандартный договор о неразглашении, формулировки такие, что не подкопаешься.

Беру ручку из стакана в центре стола и расписываюсь на каждой странице. На одной подписи случайно чуть смазываю чернила. Теперь кончик пальца синий.

Кладу подписанное соглашение перед собой и начинаю оттирать чернила с кожи.

Через несколько минут все готово, и юрист выходит из переговорной, аккуратно притворяя за собой дверь.

Тишина становится такой плотной, что слышно, как где-то вдалеке проезжает машина.

— Я начну, – прокашливается Олаф и облокачивается на стол. – В начале этого года я допустил ошибку и готов принять ее последствия.

В ответ на наши вопросительные взгляды он продолжает:

— Финансовые показатели команды за прошлый год были далеки от выдающихся, а прогноз на следующий выглядел пессимистично. Я решил, что команде нужна дополнительная мотивация, чтобы добиться требуемого результата. Если бы не завышенные, почти недостижимые цели, последующих событий можно было бы избежать. Моя вина в том, что я не учел, что путь к этим целям может проходить в серой зоне.

Подстроенная авария, стрельба, подделка телеметрии – серая зона? Он серьезно?

Олаф делает паузу, очевидно, чтобы мы могли проникнуться его признанием, и начинает рассказ:

— Этическая гибкость Криса и болезненная преданность команде Йена Хаммера, технического директора, сыграли с нами злую шутку. Йен, будучи гением в своем деле, разработал… назовем это «улучшениями» машины. Незарегистрированными и не протестированными ФИА, но при этом крайне эффективными. Настолько, что в первых гонках сезона обе машины «Меркурия» стабильно финишировали на подиуме. На фоне откровенно слабых результатов предсезонных тестов это привлекло внимание ФИА. Благодаря своим связям Йен узнал об этом, и они с Крисом начали заметать следы.