Книга Газолин, страница 132 – Виктория Голубева

Желудок будто проваливается вниз, оставляя после себя пустоту. Меня разрывают на части неизвестность и чувство вины: как я могла не уследить?! Да и что такого могло случиться, что компания, сама инициировавшая сотрудничество, в один день решила уйти из проекта?

Энн бесшумно подходит и останавливается за спиной Даррена. Прижимает к груди планшет и смотрит на меня озабоченным, почти родительским взглядом.

Ее присутствие придает мне уверенности.

— Даррен, я думаю, произошло недоразумение. Сейчас же им позвоню и все улажу, – говорю я чуть быстрее, чем следовало бы, но контролировать эмоции становится все сложнее.

— Если ты не в состоянии удержать одного спонсора, какого черта лезешь в продакшен со своими предложениями? Которые, кстати, стоят денег. – Даррен будто не слышит меня и продолжает орать: – Мы перестроили график, переписали эпизоды – и ради чего? Чтобы заплатить за это деньгами, которых у нас нет?!

Молчание. Я пытаюсь успокоиться, чтобы ответить что-то профессиональное, но все, на что хватает сил, – удерживать на лице маску спокойствия и дышать. Мысли рассыпаются.

Вокруг нас уже собралось несколько человек. Они все стоят поодаль, но их взгляды прикованы к нам и будто обжигают.

— Ты слишком дорого нам обходишься, – выплевывает Даррен и уходит.

Его шаги гулко отдаются в тишине, повисшей над нами.

Он уволил меня?

Я не могу позволить себе потерять эту работу. Она нужна мне для магистратуры. Даррен и его рекомендация сейчас важнее воздуха, который я вдыхаю. Если он меня уволит, я никогда не найду достойную работу в киноиндустрии.

Все смотрят на меня. Ждут, что я заплачу. Нина бы так и сделала.

Но я не она.

Я разберусь с этим. Еще минуту, и я возьму себя в руки и пойду звонить ювелирщикам.

Пиликает телефон. На экране – уведомление о сообщении. Хантер. Наверное, хочет узнать, все ли в порядке. Потом прочитаю.

Я переворачиваю телефон экраном вниз и убираю в задний карман.

Кто-то мягко касается моего локтя. Я поднимаю голову и вижу Энн. Она смотрит участливо: во взгляде – понимание, вовлеченность.

И жалость.

Слезы мгновенно выступают на глазах. Чужое сочувствие разрывает броню, которую я так старательно вырастила вокруг себя, потом появляется злость.

Не надо меня жалеть. Я еще не проиграла.

Глубокий вдох, и я будто втягиваю слезы обратно. На лице снова появляется знакомая маска.

— Все хорошо, – отвечаю я на невысказанный вопрос. – Сейчас свяжусь со спонсорами и выясню, как потушить этот пожар.

— Правильно. Ты справишься, – кивает Энн и проводит ладонью по моему плечу. – И еще…

Я мгновенно поднимаю взгляд. Что еще?

Энн кивает куда-то мне за спину и мягко произносит:

— К тебе пришли.

Я резко оборачиваюсь, так, что волосы, собранные в хвост, бьют по щеке. Сначала замечаю каких-то людей в костюмах, вошедших в моторхоум, потом из-за них выходит тот, кого я надеялась никогда не видеть рядом с собой.

Мой отец.

Абу-Даби, ОАЭ

Куда запропастился этот чертов курьер? Пресс-конференция через пятнадцать минут, а документы для юристов до сих пор никто не забрал.

Финальная подпись на бумагах для суда по передаче опеки будто прожигает насквозь коричневый конверт у меня в руках. Отступать больше некуда.

Автоматические двери моторхоума распахиваются, и в меня едва не врезается какой-то качок в костюме. Недовольно смотрю на него, но ему хоть бы что. Он выглядит здесь инородно: черный костюм, темные очки, будто сбежал с фейсконтроля ночного клуба. Того и гляди коснется наушника и скажет что-нибудь в духе: «Птичка в клетке».