Книга Газолин, страница 131 – Виктория Голубева

— Это не случайность, – шепотом говорю я. Кажется, если произнести это громче, все станет по-настоящему реальным.

Хантер отвечает не сразу. Заговорив, он скорее размышляет вслух, чем ждет моего ответа:

— Подделка телеметрии наказуема. Чтобы решиться на нее, нужны веские причины. – Он скрещивает руки на груди, нога под столом отбивает нервный ритм. – Как и для того, чтобы подстроить аварию.

Поворачиваю голову к окну за его спиной. По дороге напротив медленно и тяжело ползет грузовик. Я провожаю его взглядом.

— Но зачем? Болид «Меркурия» летел, Роб лидировал в чемпионате, – поворачиваюсь обратно и, не глядя, беру чашку с остывшим кофе.

— А может, слишком быстро летел? – задумчиво спрашивает Хантер. Его нога под столом замирает. – Подозрительно быстро?

— Ну нет, не может быть!

Моя вера в ФИА непоколебима. Я не представляю, как их можно обмануть. Хотя телеметрию же кто-то подделал…

— То есть ты допускаешь, что аварию могли подстроить, но не веришь, что машина не соответствовала регламенту и имела преимущество?

Я молчу, пытаясь переварить услышанное, а Хантер продолжает:

— У ФИА могли возникнуть сомнения из-за слишком высоких результатов. Тогда и авария укладывается в картину: ее организовали, чтобы замести следы.

Нас прерывает официантка. Она ставит перед нами две тарелки с треугольниками вишневого пирога. Начинка вытекает из хрустящего теста, и от нее поднимается пар.

Мне не верится, что все это происходит наяву, а не в остросюжетном боевике: нарушение регламента, подстроенная авария. Если ставки так высоки для того, кто это все затеял, мы вполне можем оказаться в опасности, если начнем задавать слишком много вопросов.

Боже, какая же я дура! Так открыто копалась во всем…

Отламываю кусочек пирога и подношу ко рту, но с вилки срывается ярко-красная капля варенья. Она падает прямо на толстовку и медленно, вязко стекает вниз под собственным весом.

— Нам нужно быть осторожнее, – произносит Хантер.

Я смотрю на алое пятно, расползающееся по ткани.

Слишком поздно.

Абу-Даби, ОАЭ

Хантер проходит мимо меня к выходу из моторхоума. Легкое касание рук – вот максимум, который мы можем себе позволить. Никаких разговоров, украденных поцелуев или взглядов глаза в глаза.

Важно, чтобы нас никто не видел вместе, ведь мы не знаем, кто наблюдает.

Я почти уверена, что кто-то следит за каждым моим шагом. Вот и сейчас чувствую на себе тяжелый взгляд. Оглядываюсь – никого. Только Энн стоит позади, у самой лестницы, и что-то говорит в рацию.

Показалось.

В кафетерий врывается Даррен. Он так зол, что за ним тянется шлейф ярости. Что случилось? Я судорожно перебираю в памяти, что могло пойти не так. Вроде все под контролем: задачи в работе, нет задержек или простоев, все идет по плану.

Он явно направляется ко мне.

Я сглатываю. Мамочки…

— Какого гребаного хрена, Сиена?! – орет он на весь зал так, что даже Хантер, уже вышедший на улицу, оборачивается на шум.

Инстинктивно втягиваю голову в плечи. Ненавижу, когда на меня кричат, будто в прошлое возвращаюсь. Глубокий вдох, и я снова в настоящем: теперь меня так легко не напугать.

Я расправляю плечи, смотрю Даррену в глаза и самым профессиональным тоном спрашиваю:

— Что-то случилось?

— Вы только посмотрите на нее! Да, случилось. – Даррен весь как оголенный провод: дотронься, и тебя ударит разрядом в двести двадцать. – Когда ты в последний раз разговаривала со своими ювелирщиками? Почему я узнаю об их выходе из проекта от моего, мать его, секретаря?!