Книга Девушка из книжного переулка, страница 91 – Анна Либерти

Спешить не хотелось. Медленно двигаясь между домов, Никита чувствовал, как с каждым шагом приближался момент, когда ему придётся рассказать всё Мире. Она ждала его в лаборатории и наверняка уже несколько раз поглядывала на телефон, гадая, почему он задерживается. Тёплый стакан с горячим шоколадом в его руке должен был хоть немного скрасить неприятные новости.

Сегодня он разговаривал с Сашей. Расшифровать надпись на конверте оказалось практически невозможно. От воды бумага сильно деформировалась, из-за чего оттиски, оставленные стержнем, были такими же нечитаемыми, как и сам текст. Небольшой шанс что-то разобрать ещё был, но на это должно было уйти много времени, а учитывая Сашину занятость по работе, этот срок увеличивался в разы. Оставался только вариант с камерами. Но они так и не нашли момент появления письма, хотя просмотрели больше половины записей.

Когда Никита вошёл в лабораторию, Мира сидела перед компьютером, опустив голову на руки, сложенные на столе, и словно спала. Но, услышав шум, она тут же поднялась и обернулась. Никита заметил усталый взгляд покрасневших глаз. На её щеках ещё поблёскивали следы растёртых слёз. По грустной улыбке было понятно, что у неё сегодня тоже нет хороших новостей. Никита аккуратно поставил стакан на край стола и опустился на стоящий рядом диван. Начинать разговор было сложно, но Мира его опередила:

— Всё в порядке? Ты сегодня поздно.

— На работе задержался. Потом ещё в кофейню зашёл. – Никита указал взглядом на стакан: – Пей, а то остынет.

Мира пододвинула его к себе и отпила немного.

— Знаешь, похоже, всё, что мы делаем, бесполезно, – медленно проговорила она, рассматривая рисунок на боках бумажного стаканчика. – Столько времени прошло, а мы словно топчемся на месте. В поисках отправителя успехов нет, а документы Покровских никак не помогут переубедить Марка заставить его перестать использовать кулоны. Ведь так?

Мира подняла глаза и замерла в ожидании. Никита заметил, как её ногти беспомощно царапали картон, оставляя за собой тонкие полоски.

Сейчас перед ним сидела та же девочка, что срывающимся голосом рассказывала о письме. Именно в тот момент, посмотрев на неё, он впервые почувствовал непреодолимое желание помочь, остаться рядом и попытаться сделать всё возможное, чтобы унять её внутреннюю боль, словно это касалось его самого. С каждым днём, что они проводили вместе, Никита всё отчётливее понимал, что заставило его дать ей обещание. Искренность и чуткость, твёрдость, проявляющаяся в нужный момент, невероятная внутренняя сила и живость, скрытая за чередой предательств, обид и разочарований, – всё это таинственным образом очаровывало. С ней хотелось быть рядом, хотелось защищать. Отныне для него не существовало ничего важнее её улыбки и больнее слёз.

Странно, но казалось, будто с ней мир вокруг засиял другими красками, открывая совершенно новые стороны жизни. С ней каждый день был не похож на предыдущий. Вместе они могли обсуждать самые обыденные вещи или даже просто сидеть в тишине, при этом точно чувствуя присутствие друг друга. Даже её молчание было сильнее тысячи слов.

Мира внесла в его жизнь тепло и уют, которые не мог бы дать никто другой. Она подмечала малейшие детали, стараясь проявить заботу при любом удобном случае. В один из дней, когда они с Сёмой занимались, Никита, придя домой, обнаружил при входе новый придверный коврик, а в другой раз оставленная с утра в раковине посуда незаметно оказалась вымытой и аккуратно выставленной в шкафу. И всё это делалось с той простотой, которая не позволяет почувствовать смущение, как если бы помощь оказывал родной человек.