Книга Кайкейи, страница 76 – Вайшнави Патель

— Кайкейи была там, когда это случилось, – сказала вдруг Каушалья, вырвав меня из задумчивости. – Она не только сопровождала Дашаратха в лагерь, но и вела его колесницу в бой.

— Что?!

Сумитра остановилась и схватила меня за запястье.

Я вяло попыталась отдернуть руку, но потом поняла, что это было бы невежливо. В конце концов я рассказывала о своей поездке в военный лагерь довольно скомкано, надеясь избежать любых упоминаний о своем не подобающем женщине поведении.

— Это правда?

— Да, – ответила я, чувствуя себя весьма неловко от такого внимания. «Не красней», – приказала я себе, как будто это могло чем-то помочь. Я чувствовала, как пылают щеки.

— Дашаратх сам мне сказал, – добавила Каушалья. – И заметил, что в тот день ты была храбрее всех на поле боя. Что ты спасла ему жизнь.

Я еще больше покраснела от этой похвалы, ненавидя свое лицо за то, что оно так легко выдает меня. Дашаратх сдержал свое слово. Он скрыл правду от внешнего мира, но так или иначе отдал мне должное.

— Когда его ранили, я отвезла его в безопасное место. И только.

— И только? – повторила Сумитра. – Это настоящий подвиг! Почему ты не рассказала нам?

— Любой сделал бы то же самое.

Каушалья фыркнула.

— Ни одна из нас не смогла бы проехать на колеснице даже по большой дороге, не говоря уже о поле боя.

— Меня направляли боги, – солгала я.

— Все равно. Боги не помогают недостойным. Они не могут вдохнуть талант туда, где его нет.

Сумитра обняла меня.

Не ожидая такого, я на мгновение напряглась, но затем заставила себя расслабиться и обняла ее в ответ. Это объятие было искренним.

— Спасибо, – сказала я с улыбкой.

Мы продолжили нашу прогулку. Я пыталась придумать, какую бы новую тему затронуть, когда Каушалья заговорила снова.

— Может, именно поэтому ты себя так скованно чувствуешь среди женщин, когда речь идет о нашей работе, – сказала она. – Тебя растили мужчины и учили мужским делам.

Я хотела было поправить ее, сказать, что мужчины, среди которых я воспитывалась, никогда не считали меня равной себе, но сдержалась.

— Может быть, – согласилась я. – Может быть.

Мы обошли сад кругом. А когда опять приблизились к солнечным часам, Сумитра попросила позволения вернуться в свои покои и подготовиться к предстоящему дню. Я хотела сделать то же самое, но дружба с Каушальей могла значительно улучшить мою жизнь в Айодхье. С другой стороны, ее враждебность могла сделать эту жизнь невыносимой.

Поэтому я целую вечность молча смотрела, как она, скрестив руки на груди, разглядывает грязный подол моих юбок. Я не знала, смогу ли когда-нибудь чувствовать себя уверенно в ее присутствии.

— Мы встречаемся возле моих покоев, – сказала она наконец, и на ее губах заиграла тень улыбки. – По утрам, когда собираемся на прогулку, встречаемся именно там. И когда мы хотим предстать при дворе единым фронтом – как правило, после каких-нибудь скандалов или угроз, – тоже встречаемся там.

Каушалья подняла глаза и взглянула мне в лицо.

Я не знала, какого ответа она ждет. Гнев был мне хорошим помощником в прошлый раз, в моих покоях, но теперь это казалось неуместным.

— И сегодня мы все вместе отправимся ко двору. Там будут выступать танцовщицы, приехавшие из Видехи. Они славятся своей Шива Тандава. – Каушалья зашагала прочь, потом обернулась. – Тебе лучше переодеться. И в следующий раз не стоит одеваться так парадно.