Книга Кайкейи, страница 230 – Вайшнави Патель

С этим я не могла спорить. Косала стала пешкой в игре богов. Но теперь, думала я, боги могут оставить нас в покое, заняться вместо этого приключениями Рамы. И это было бы гораздо лучше, чем их благословение.

— Хорошая мысль, – сказала я. – У меня не было даже надежды, что что-то заставит тебя изменить свое мнение.

— Я должен был выслушать тебя, – повторил Бхарата. – Это была ошибка, но я хочу ее исправить. Хочу устранить раскол в нашем царстве. А без тебя мне с этим не справиться. Ты мне поможешь?

Передо мной встали картины будущего правления Бхараты. Народ Косалы, сплоченный, могущественный и защищенный от бед. Его путь навсегда изменился, он устремлен в мирное будущее. Я могу давать Бхарате советы, но теперь эта власть не так важна для меня. Каушалья может справиться с этим не хуже. По-настоящему согревала сердце мысль, что, если я что-то скажу, Бхарата прислушается.

Я верну себе свой народ. Не смогу помочь Раме, не смогу даже остановить его, но вот это в моих силах. Этого я добьюсь.

— Конечно, – сказал я. – Всем, чем захочешь.

Бхарата улыбнулся – устало, но искренне, и наклонился, чтобы обнять меня. Все вокруг исчезло, когда я прижала к себе своего мальчика.

— Теперь все станет лучше, – шептал он мне на ухо, и я верила ему. – Обещаю, что ты будешь гордиться мной.

И вот спустя несколько лет я стою одна на берегу реки Сарасвати.

Возвращаюсь в Айодхью после почти трех лун, проведенных в Кекайе. Мы с Бхаратой отправились туда вместе, но он уехал раньше, чтобы заняться делами, а я осталась, чтобы еще побыть со своими выжившими братьями.

По пути в Кекайю мы с ним переправились через реку без происшествий. Но теперь, когда я была одна, что-тыо заставило меня остановиться в нескольких шагах от моста. Я снимаю обувь и, подвернув свои удобные штаны для верховой езды, бреду по мелководью. Течение омывает ноги – это приятно после долгих часов езды. Освежающий, почти приветливый ветерок веет с реки. Видимо, Сарасвати смотрит на меня.

— Наверное, ты была права, – говорю я. – Меня всегда волновали земные дела. Но земные не значит мелкие. И это не значит, что я неправа.

За спиной в лесу щебечут птицы. Река неутомимо гонит вдаль свои воды.

Была ли я счастлива здесь раньше? Когда приходила сюда в детстве, я чувствовала себя одинокой, покинутой. Когда впервые пересекла эту реку после свадьбы, на сердце у меня лежала тяжесть из-за потерянной дружбы с братом. Но тогда в нем жила и надежда. Потом я стояла на этом берегу вместе с Рамой, и страх пронизывал меня так глубоко, что я едва могла дышать. А когда мы с Бхаратой отчаянно спешили к смертному ложу отца, мои мысли были заняты тем, что я оставила в Айодхье. Даже когда я знала, что боги меня покинули, даже когда они разрывали мою семью на части, мне хотелось утешиться одобрением богини, а она каждый раз меня разочаровывала.

Но вот я стою на берегу реки Сарасвати, обретя покой без ее помощи. Годы притупили боль утраты Юдхаджита и Дашаратха, она больше не поглощает меня целиком. Юдхаджит сделал свой выбор. Я сыграла роль в его гибели, но в этом нет моей вины. Если бы не его гордыня, он мог бы убедить свой народ, что война не нужна. Мог бы проявить больше доверия и уважения к своей сестре.

Рама тоже сделал свой выбор – довериться словам чужих людей, словам опасного безумца, а не своей матери. Он искал моего совета, но отверг его, когда я сказала не то, что он хотел услышать. Что бы я ни говорила, это не могло ничего изменить.