Книга Кайкейи, страница 227 – Вайшнави Патель

Рынок Айодхьи. Я не появлялась здесь больше года. Сначала мне было тяжело смотреть на всю эту буйную пестроту, в глазах все расплывалось, они слезились от яркого солнечного света.

Но немного погодя мой взгляд остановился на женщине неподалеку: она продавала горшки и торговалась с покупателем.

— Смотри, Кайкейи, – прошептала Мантхара. – Просто смотри.

И я смотрела, хотя это зрелище было привычным на улицах Айодхьи. Что-то в нем тронуло мое сердце, приглушив неуходящую боль.

Но облегчение было недолгим. Я вырвала руку, за которую меня держала Мантхара, и поплелась обратно во дворец, пристыженно опустив голову.

В ту ночь я лежала в постели без сна и из головы у меня не выходила та торговка горшками. Ее горделивая осанка, улыбка. Она не выглядела несчастной или озлобленной из-за того, что ее ювраджа изгнан, а солдаты ушли на войну. Она сама зарабатывала себе на жизнь и радовалась этому.

На следующее утро Мантхара, ни о чем не спрашивая, вновь повела меня на рынок. В душе я чувствовала, что не заслуживаю права на это смотреть, но одновременно меня неудержимо тянуло туда, где можно будет снова найти минутку покоя.

На этот раз мой взгляд упал на группку девочек с толстыми черными косами, спускавшимися по спинам. Они сидели рядом с мальчиками в школе под открытым небом, под святилищем. Немолодой мужчина стоял перед ними и, указывая то на одну, то на другую, задавал им задачки на сложение. Одна из девочек отвечала про себя на все вопросы с полной уверенностью в своих знаниях. Я не отвела взгляда, а напротив, стала жадно наблюдать за ними. От арифметики они перешли к изучению религии, что раньше женщинам было запрещено. Но девочки сидели и слушали.

Я почти ждала, что сейчас прибежит кто-нибудь из людей Рамы, прервет урок, крикнет, что я чудовище, и все, к чему прикасаюсь, чудовищно. Но никого, судя по всему, ничто не беспокоило. Рама сказал, что мое влияние на Айодхью – яд, и после всего, что случилось, я сама стала верить в это. Но нет, это был не яд. Это ребенок. Девочка, которая будет расти более свободной, чем ее мать.

Каждый день, всю неделю, пока армия Косалы медленным маршем двигалась обратно в Айодхью, я выходила на улицу и смотрела на женщин. В один памятный день я увидела, как мужчина остановился у прилавка, за которым торговала женщина, и что-то спросил у нее. Торговка сердито подняла голову, и я подошла к ним, чтобы лучше слышать.

— Ты что, уже все деньги потратил? – строго спросила женщина. – Больше не дам.

— Ты здесь работаешь, потому что я тебе позволил по своей доброте, – сказал мужчина. – А то, что зарабатываешь, мое.

Сердце у меня сразу подскочило к самому горлу. Что сделает этот муж с женой за ослушание?

Но торговка не испугалась.

— Я здесь работаю, потому что ты лентяй! – крикнула она в ответ. К ним начали подходить другие женщины.

— Хоть пару монет дай, – сказал мужчина, и я поняла, что он умоляет.

— На что? – спросила женщина. – Куда ты спускаешь деньги, которые я зарабатываю тяжким трудом?

— Рина говорит, что видела, как твой муж заходил в публичный дом! – заметила одна из женщин.

Торговка изумленно уставилась на мужа.

— Это правда?

Тот сердито оглянулся на говорившую.

— А Рина что там делала? – возмущенно спросил он.

— Так значит, это правда, ты даже не отпираешься! – крикнула его жена. – Ты мне за это заплатишь, никчемный ты человек! Даже не думай, что я когда-нибудь еще позволю тебе дотронуться до меня!