Книга Кайкейи, страница 191 – Вайшнави Патель

Рама опустил голову. Это была тяжелая просьба, я видела это по тому, как сжались у него челюсти. И стала представлять, что может случиться дальше. Мы вместе пойдем к Дашаратху. Тот, конечно, будет потрясен и встревожен, но примет все, если это будет исходить от Рамы. И тогда…

— Нет. – Взгляд Рамы встретился с моим, и в его глазах горел огонь. Рука упала с моего плеча. – Прости, ма, но я не могу этого сделать.

Внутри у меня все оборвалось. Хрупкая надежда, которую я возлагала на Раму, рухнула. Он даже думать об этом не хочет.

— Рама, речь идет о войне. Не с ракшасами или асурами, а с другими людьми. Невинными людьми, которые поклоняются тем же богам, что и мы.

Я ждала его ответа, слыша, как отдаются в ушах удары сердца.

— Это было бы неправильно, – сказал Рама после долгого раздумья. – Народ Косалы хочет, чтобы я стал царем. Я не могу подчиняться прихотям чужого царства. Мы не настолько слабы.

— Избегать войны – это не слабость, – сказала я, и голос у меня сорвался. Слезы навернулись на глаза, и я не стала их сдерживать. – Это самое большое проявление силы – избежать ненужного кровопролития.

— Ма, пожалуйста, не плачь, – мягко сказал Рама. Но не сделал никакой попытки утешить меня. Он даже отступил на шаг, словно стараясь отгородиться от моих чувств. – Я делаю это не для того, чтобы причинить тебе боль. Возможно, Айодхье будет полезно столкнуться сначала с другим царством. Чтобы увидеть свою силу. Ты должна понять: это божественный замысел. Ничто не может его нарушить.

— Что может быть божественнее, чем предотвратить смерти и разрушения? – спросила я с мольбой в голосе. Сложила руки перед собой и протянула их вперед, словно просительница. – Я вдыхала смрад поля боя, Рама. Видела, как умирают люди. Я отнимала жизни. Это убедило меня, что спасти их – лучшее, что можно сделать.

— Война приносит разрушения, но и славу. Ты же знаешь, – ответил Рама, слегка покачав головой. Он был спокоен, отстранен, будто все это его не трогало. Видеть это было больнее, чем стоять под обжигающим жаром пламени Бхандасуры. Я считала Раму незрелым, неподготовленным, но эта готовность поставить под удар все царство ради собственного возвышения была для меня внове. Это был провал – мой провал. И теперь из-за него оба царства, которые я люблю, вступят в войну.

Разрушения, которые могут принести друг другу два больших государства, огромны. Если бы Рама видел то, что я испытала на поле боя, видел, как его отец едва не погиб, возможно, он не был бы столь нетерпелив…

И тут меня осенило. В тот день, много лет назад, я спасла жизнь Дашаратху.

Взамен он пожаловал мне два дара.

Рама продолжал говорить о блеске воинской славы, пытался убедить меня. Но сейчас некогда было раздумывать о порочных честолюбивых мечтаниях моего сына. Я подняла руку, и поток слов прекратился.

— Прости, что заговорила об этом с тобой, – сказала я. – Вижу, тебя не переубедить. Прости.

Я вышла, не оглянувшись.

Мантхара ждала меня в покоях, и, когда я увидела ее знакомую фигуру в привычном сари из мягкого хлопка, слабо пахнущего мятой, меня прорвало. История о том, что произошло с Юдхаджитом, выплеснулась сама собой, а потом и мой разговор с Рамой.

— Но я могу использовать один из своих даров, чтобы посадить Бхарату на трон. Не допущу этой войны, – закончила я. Говоря это, я уже чувствовала, что приняла правильное решение. Какая-то власть у меня еще оставалась.