Книга Кайкейи, страница 154 – Вайшнави Патель

Я собрала всю свою силу, ту силу, которая жила во мне и до сих пор оставалась не до конца понятой, и представила, как разрываю эту связь.

Лакшмана пошатнулся. С криком я рванула снова, представив, что не просто разрываю ее, а уничтожаю без следа.

Узы разорвались, и Лакшмана упал. Острые осколки тошнотворно-голубого цвета закружились в холодном воздухе, а затем рассеялись, как туман.

— Нет! – прокричал голос Шишира, и я снова оказалась в лесу богов.

— Ма?.. – дрожащим голосом выговорил Лакшмана. Он пытался встать, но не мог.

— Не подходи, – сказала я, и он повиновался, из чего было ясно видно, как он потрясен. Шишир двинулся ко мне, и я бросилась к своей ветке. Пламя уже сожгло ее до половины, но ничего лучшего у меня не было.

— Чего ты хочешь? – прорычала я.

— Дело не в том, чего я хочу, – сказал бог, и в его руке образовался осколок льда. – Даже если ты одержишь победу надо мной, твой любимый город настигнет расплата.

Осколок полетел в меня. Я взмахнула веткой, каким-то образом умудрившись зацепить его пламенем. Он раскололся надвое и упал.

— Кто придет в Айодхью? – требовательно спросила я, отступая от него к деревьям на краю поляны.

Шишир шел на меня. Ветер хлестал мне снегом по глазам, лед обжигал кожу.

— Ты уже знаешь, иначе тебя бы здесь не было.

Я не догадывалась, что он имеет в виду, но была уже у цели. Приложила горящую ветку к стволу ближайшего дерева, и, когда оно затрещало, Шишир взвыл.

— Как ты смеешь? Это священная роща!

— Почему ты хочешь убить меня? – крикнула я. Деревья загорались одно за другим, трещали и ломались: пламя распространялось необычайно быстро.

— Потому что ты стоишь у нас на пути, – прорычал он, делая новый выпад.

Я отмахнулась от него веткой, и он отпрыгнул назад.

— Бежим, Лакшмана! – крикнула я, протягивая сыну руку. Он ухватился за нее, и мы, спотыкаясь, бросились прочь от поляны, обратно к дороге, пока пламя лизало деревья у нас за спиной.

Я услышала крик Шишира – вопль, полный нестерпимой муки. А может, это был просто вой ветра.

Когда мы добрались до наших лошадей, снова стало тепло, и руки и ноги у нас были мокрыми от пота. Задыхаясь, мы выскочили на дорогу и, прижавшись друг к другу, смотрели, как огонь пожирает рощу богов. Деревья превратились в пепел, и пламя угасло, дойдя до настоящего леса дальше по тропе. Еще через несколько мгновений все исчезло. Перед нами лежала обугленная полоса земли.

«Ты оставлена», – сказал Агни. Сегодня эти слова звучали благословением. Лес, снег и ветер были созданы богами и не могли остановить пламя, зажженное моей рукой.

Лакшмана стиснул мое плечо, и я повернулась к нему. У него был такой же растерянный вид, как в лесу.

— Я… я не… – Он умолк, а потом застонал от боли, и этот звук отозвался в моей душе. Я успела подхватить его голову, чтобы она не ударилась о землю.

Почти обезумевшая от тревоги, я привезла Лакшману в Шрипуру и нашла целителя.

Все мысли мои были об одном: это я привела сына в ту рощу и разрушила связь, не задумываясь о том, к чему это может привести. Может, он никогда не исцелится.

Только после того, как целитель несколько раз заверил меня, что Лакшмана болен обычной для этих мест лихорадкой и что покой и лекарства поднимут его на ноги через несколько дней, я успокоилась. То, что я разорвала связь с Рамой незадолго до того, как Лакшмана упал без чувств, наверняка не было совпадением, но лучшего средства у меня не нашлось.