Книга Как переманить мужа на свою сторону. Книга 3, страница 86 – Spice&Kitty

Взгляд рубиновых, как у его дочери и сына, глаз остановился на мне. Герцог не испытывал меня и не упрекал – просто наблюдал.

— Дети рассказали мне в общих чертах, что случилось в Зеркальной комнате до моего прихода. Сильно не злись на них, ведь госпожа Фрейя и Лоренцо тоже были свидетелями этой сцены. Если потребуешь закрыть рот всему дому маркиза, мне придется вмешаться. К тому же мой сын побил того юнца… Недаром говорят, что воспитывать детей – пустая трата времени. Все равно ведут себя, как им вздумается. То же произошло и в Зеркальной комнате… Семью Омерта оскорбили. К сожалению, мы не можем предать это огласке, заботясь о твоем достоинстве и чести. Думаю, ты сама это прекрасно понимаешь. Я помешал Иске вовсе не из симпатии к кардиналу, но сейчас считаю, что лучше бы не лез. Конечно, что бы я сейчас тебе ни сказал, ничего не изменится. Просто хотел поделиться мыслями. Если мы предъявим претензии Папскому Престолу и если он правда виноват в нападении дракона – нет, я уверен, что это правда, – тогда Его Святейшество, без сомнений, схватится за голову. Не думаю, что Папа Романский был в курсе планов кардинала Валентина. Я прав?

Сидя в оцепенении, наконец, я усердно закивала. Герцог попал в точку. Папа Романский мало чем отличался от старшего сына, но это больше касалось их склонности к насилию. Конечно, он пропускал мимо ушей все грязные слухи о его детях, считая, что это не стоит его внимания. Да и Чезаре в Зеркальной комнате сказал, что не хочет больше быть марионеткой отца и решил сбежать вместе со мной.

Поступок брата даже мне показался неожиданным. Я догадываюсь, почему он, ослепленный страстным желанием, пошел на такую безрассудную и грандиозную выходку. Как бы то ни было, не верю, что Папа Романский знал об этом и закрывал глаза. Он не дурак: эти действия противоречили его планам сделать из меня королеву Биртании и подчинить себе Север.

«Интересно, знает ли об этом герцог?»

Я начала тщательно подбирать слова, однако отец опередил меня:

— Поскольку ты и так уже все знаешь, буду откровенен. Этот брак был заманчивым, я бы даже сказал, прекрасным предложением.

— А…

— Не знаю, что ты обо мне думаешь, но все именно так, как ты видишь. Меня не волнует, кто займет Папский Престол, насколько падкие священники – ничего, если это не идет на пользу Омерта. В молодости я горел чувством справедливости и любви к своей родине. Но скажи мне, какое значение имеют все эти возвышенные чувства, если я не смог сохранить свою семью? Как это может волновать меня, чья жена, ради которой я мог отдать жизнь, оставила меня? Когда король объявил о намерении взять в жены язычницу из чужой страны, я делал вид, что возражаю, но на деле ликовал. Солгу, если скажу, что не ждал удобного случая. Так же и сейчас. Когда Романия попросила поддержку Биртании… Я с поддельной радостью согласился отдать свою дочь за жалкого младшего сына Его Святейшества лишь потому, что знал, как отреагирует Иске. По правде говоря, я даже рассматривал возможность в будущем обмануть Папу, но главная цель заключалась в том, чтобы приструнить нахального сына.

«Конечно, это я предполагала, но чтобы герцог лично мне об этом сообщал… Места себе не нахожу. Он всегда говорил с такой странной интонацией? То ли ему неловко, то ли он всегда был чересчур откровенен… Я запуталась».