Книга Как переманить мужа на свою сторону. Книга 3, страница 75 – Spice&Kitty

— Я во всех сомневаюсь, полна предубеждений, никогда не пытаюсь разобраться, никому не доверяю. При этом убеждена, что все точно такие же. Всегда боюсь, что меня бросят, но при этом эгоистично думаю: «Неважно, что случится, лишь бы я выжила». Это я – настоящая идиотка, Ис. Как бы ты ни доказывал свою любовь… Я до последнего момента не верила. В итоге из-за меня ты пострадал.

Наконец, он опустил руку, которой закрывал лицо, и снова посмотрел на меня. Может, мне показалось, но в его прищуренных, как у змеи, глазах блестели слезы. Я тоже не могла их сдержать.

— Я всегда… Хотел взглянуть на твою искреннюю улыбку.

— Ис…

— Мечтал увидеть, как ты счастлива… Верил, что однажды ты не будешь смеяться сквозь слезы…

Шершавая ладонь вновь дотронулась до моей щеки. Я обхватила ее руками, крепко прижалась к мужу и почувствовала, как что-то глубоко внутри с треском раскалывается.

— Я была заперта в скорлупе, которую сама и создала. Только я могла ее сломать. Я… Я всегда верила, что злодей из сказки и блистающий рыцарь – это один и тот же человек. У каждого – две стороны медали. Но это не совсем так. Ты помог мне это понять и разбить скорлупу. Ты позволил мне родиться заново. Вновь живущая я искренне желает тебя. Прими это как пятно, от которого невозможно избавиться. Даже если устанешь от меня, ничего не сможешь сделать.

Лбы соприкоснулись, его руки осторожно обвили мое тело. Аккуратные движения, словно он колебался, грели душу. Тогда я поняла, как сильно он боялся, что больше никогда не сможет прижать меня к себе.

«Что же делать? По своей воле я стала цыпленком. Пути назад нет: я все выдала как на духу».

Больше между нами не прозвучало ни слова. Крепко обнявшись, мы лишь смотрели друг на друга до тех пор, пока веки не отяжелели и тело не обмякло.

* * *

Если на земле и существует кто-то, кого боится паладин ордена Лонгина, способный одолеть любого монстра, то это разгневанный командир с густыми нахмуренными бровями. Скрестив руки на груди и крепко стиснув зубы, всем своим видом он говорил: «Вам несдобровать!»

Если к этому добавить холодную, едва заметную улыбку короля, который спокойно наблюдает со стороны, страх вдвойне усиливается. А если учесть стоящего рядом предшественника великого командира, бывшего боевого товарища, зятя короля и отца заварившего кашу паршивца, ужас доходит до небес.

— Итак, господа, сколько же времени вы это скрывали?

Крайне редко командир ордена так называл своих подчиненных. При этом он поднял руку и едва дотронулся до затылка. Несчастных рыцарей охватил озноб: ответишь неверно – познаешь ужас человека страшнее обезумевшего ледяного дракона.

Никто не понимал, как лучше ответить, поэтому никто и не осмелился открыть рот. Поскольку провинившиеся молчали, атмосфера становилась все более зловещей.

— Сэр Айван.

— Да, товарищ командир.

— Что за недовольную гримасу ты состроил?

— А? Но я не…

— Смеешь дерзить в присутствии его величества?! Вы, господа, понимаете, что должны раскаиваться?! – прорычал мужчина.

Вмиг на них обрушился невиданный гнев. Члены маленькой группы элитных паладинов вздрогнули и суетливо подобрались: Айван, словно цветок с трагической судьбой, со слезами на глазах; Галлар, похожий на бурого медведя; суровый и холодный Кама; Лува, нервно теребящий повязку на глазу; Эскель, поправляющий маску.