Книга Судьбы мертвых, страница 39 – Тесия Цай

— Ладно. Но пока мы будем в деревне, вы будете молчать и не поднимать головы.

Жэнь с самодовольным видом затянул потуже плащ вокруг горла и пристроился рядом со мной шаг в шаг. Мы прошли через лес и подлесок, а потом выбрались на главный тракт. Оттуда до деревни оставалось около версты.

На арке над главной дорогой, ведущей в деревню, по крашеному дереву было вырезано название поселения: «Сюси». Красная и зеленая краски поблекли, кое-где облупились, но знакомое сооружение ласкало взор. Как и народ вокруг, занимавшийся привычными утренними делами.

Я не так уж любила общение, но была не против смешаться с плотной толпой вроде этой. Я чувствовала себя уютно невидимой, а не ошеломленной – еще немного тепла на сердце. Вокруг матери несли младенцев в бамбуковых корзинах на спинах, кто-то вел вереницы детей за собой, как утят. Торговцы расхваливали свои товары на улицах, их приветливые выкрики смешивались с гулом разговоров и шкворчанием масла в больших черных казанах.

Я следовала за потоком с персиковым посохом в руке, железные колокольчики мягко звенели друг о друга. Мое сине-зеленое одеяние жрицы, пусть помятое и истертое за время пути, привлекло внимание нескольких прохожих, и они склонили головы в знак уважения, пока я шла мимо. Однако их внимание было мимолетным и вскоре вернулось к происходящему вокруг.

Над всей этой суматохой к небу тянулись выкрашенные в яркие цвета дома, стрельчатые секции громоздились друг на друге под выжженными солнцем крышами. Из открытых окон свисало сохнущее белье, и маленькие серые птахи сидели на вытертых загнутых кверху карнизах. Некоторые осмеливались слетать вниз при виде крошек, выпавших из неосторожных пальцев.

Когда меня окутал запах еще дымящегося сладкого хлеба, свинины на углях и поджаренных овощей, у меня в желудке заурчало. Сюси была популярным местом для отдыха путешественников, и местные знали, как завлечь голодных посетителей.

Не глядя на лотки, взывавшие к моему вниманию, я остановилась только у палаток, где продавалась провизия в дорогу, и у центральной лавки, где купила мешочек риса и полоски сушеного мяса.

Краем глаза я наблюдала за Жэнем, опасаясь неприятностей. Но кажется, ему было довольно просто глазеть на суматоху вокруг широко распахнутыми, любопытными глазами. Впервые я видела на его лице настолько открытое выражение. Не сдержавшись, я улыбнулась сама. Что со мной не так?

— Идемте, – сказала я, уводя его от лавки. – Нас ждет еще одна остановка.

— Где?

— В лавке аптекаря.

Мне не нравилось посещать это заведение, в каком бы поселении оно ни находилось. Жэнь тем временем явно хотел увидеть больше из того, что пропустил, взрослея в дворцовых стенах. Его пыл был бы умилителен, если бы не тот факт, что его растили в роскоши, а всем остальным приходилось тяжело работать, чтобы прокормить семью.

И будто боги услышали мои мысли и решили поразвлечься: наш путь к аптекарю прервала какая-то суматоха. Лавка находилась на противоположном конце деревенской площади – открытого места, усеянного деревянными щитами для местных объявлений и торговцами, которым не хватало места в лавках. Я бы с легкостью пересекла ее, если бы не толпа, собравшаяся в центре площади.

В середине сборища стояли виновники торжества: несколько молодых людей на открытой повозке, раздававшие листовки, на переписывание которых явно ушли целые дни. Они были одеты в пыльно-синие и желто-коричневые рубахи простонародья, а их лица раскраснелись от пылких выкриков.