Книга Тысячи испытаний, страница 254 – Тан Ци

Он забыл, как говорить. Перед духовным алтарем пылало беспокойное пламя, а в глубине сердца поселился холод.

Когда Лянь Сун вновь обрел дар речи, он задал Инь Линю последний вопрос:

— Она сказала, что они не одно и то же? Как это возможно?

Как же беспомощно прозвучал этот вопрос… Лянь Сун задавал его не столько Инь Линь, сколько самому себе.

Как они могут быть разными?

Помимо той жизни с Чэн Юй, в прошлые годы третий принц тоже бывал в мире людей, входил своим бессмертным духом в смертные тела, приготовленные для него владыкой Дун Хуа, и проходил через несколько жизней в мире смертных. Душа была его душой, и те смертные из тех жизней, конечно же, тоже были им. Его путешествие в мир смертных и совершенствование Цзу Ти в мире смертных – в чем разница? Но она настойчиво разделяла себя-богиню и себя-смертную. Разве душа А-Юй не была ее душой? Это душа богини света переродилась в мире смертных для совершенствования, это ее душа прожила ту жизнь, и она еще говорит, что та жизнь – не ее? Смешно.

Став богиней, Цзу Ти не желала принимать их прошлое – так же, как смертные после достижения просветления относились к своим прежним привязанностям как к пыли. Она все та же, ничуть не изменилась, только мысли и чувства у нее теперь не те, что прежде. Как любимая, которая разлюбила: она все та же, просто изменила своему чувству, и вот это-то и есть самое ужасное.

Цзу Ти разлюбила, передумала, решила, что мирские страсти не должны пятнать безупречную душу богини света. Это ее божественный путь, единственно верный путь ее сердца. Теперь Лянь Сун был не вправе даже бороться за нее, потому что их любовь ничего не значила. Мало того – она была для нее омрачением, кармической преградой на пути, которая была ей отвратительна и которую Цзу Ти отчаянно пыталась вырвать из сердца и уничтожить.

Лянь Сун думал, что теперь, когда он восстановил воспоминания, когда они оба были бессмертными богами, независимо от того, что произойдет дальше, они не закончат так же плохо, как тридцать тысяч лет назад. Но он не знал, что восстановление памяти станет началом новой боли. Что хуже: потерять любимую или ее любовь? Трудно сказать.

Инь Линь смотрел на него долгое время и наконец тихо вздохнул.

— Высший бог Чжэ Янь сказал, что у вас… появился демон сердца.

Через некоторое время он добавил:

— Лучше бы вы забыли нашу повелительницу… Вам правда не следовало ее вспоминать.

Тихий стон вырвал Лянь Суна из воспоминаний. Он поднял взгляд. Это стонала Цзу Ти. Она должна была вот-вот проснуться.

Он потер висок.

Несколько цветков вишни упали в купальню. Бледно-розовые, они плавали на поверхности, оставляя крошечные круги на воде.

Бог воды посмотрел на упавшие цветы.

Разве их любовь не походила на эти цветы вишни? Они распускаются лишь на краткий срок, цветут и благоухают – а после, когда истекает отведенное им время, они могут только опасть, пусть и остаются прекрасны, как прежде. Лянь Сун не хотел терять эту прекрасную любовь, он хотел сохранить ее, хотел, чтобы она вечно цвела в их жизни, но решающее слово было не за ним.

Решающее слово никогда не было за ним.

Потому что его возлюбленная разлюбила. И никого не полюбит вновь, чтобы сохранить душу богини света незапятнанной.

Глаза Лянь Суна вдруг потемнели. Эти мысли раздражали, задевали его за живое. Сознание снова начало бурлить, перед духовным алтарем заполыхал губительный огонь, в его теле словно развернулись сотни сражений одновременно, и разум мгновенно заполонили темные мысли. Лянь Сун осознал, что с ним что-то не так, и, немедленно сложив печать усмирения духа, прижал руку к правой стороне груди.