Книга Тысячи испытаний, страница 251 – Тан Ци

Если, когда Лянь Сун отбывал наказание в горах Тяньгуй, она вернулась на свое место богини света, почему же, когда он вернулся к ней в мир смертных, лежавшая на вышитой кровати девушка все еще обладала телом смертной, в котором не было ни капли силы бессмертного? И откуда бы в линъюй из Северного моря взялась такая сила, что могла бы причинить вред восстановившейся богине света? Кроме того, в тот день, после того как третий принц обрушил бедствие на Северное море и собирался покинуть клан, владыка сказал, что, возможно, сумеет пробудить ее, и обманом увел его на Лазурное море. Правда ли Дун Хуа пробудил ее после того, как переписал его память? Если пробудил, почему она проспала еще тридцать тысяч лет? И зачем тогда владыка изменил его память? А теперь, когда богиня света снова вернулась, почему она совершенно не помнит их прошлое?

Все это казалось очень странным. Настолько странным, что можно было прийти только к одному выводу: тридцать тысяч лет назад богиня света поступила так по причине, которую Лянь Сун не должен был знать. Это была тайна, но он понятия не имел, хорошая или плохая, и оттого беспричинно тревожился. И эта тревога как будто предвещала что-то недоброе.

Лянь Сун знал, что должен как можно скорее найти ответы на возникшие вопросы, это было очень важно, и, чтобы разрешить эти сомнения, нельзя было спрашивать Верховного владыку. Дун Хуа не стал бы изменять его память без веской на то причины. Если владыка поймет, что Лянь Сун восстановил память, то скорее всего просто сотрет ему память вновь.

Поэтому на следующий день, покинув Персиковый лес, третий принц поспешил в Гуяо, надеясь, что Чжаоси и Инь Линь развеют его сомнения и дадут ответы.

Предусмотрительность была в его крови, поэтому по дороге Лянь Сун тщательно продумал, как разговорить этих двух божественных посланников, если они не захотят отвечать на его вопросы по доброй воле. Он также подумал: нестрашно, если они сообщат ему что-то плохое. Он уже чуть не потерял ее безвозвратно, что может быть хуже?

Третий принц смирился бы с чем угодно, разделил бы с ней любую тайну… Он думал, что после Гуяо немедленно отправится на Небеса к ней, заставит ее вспомнить их прошлое и они исполнят обещание, с исполнением которого опоздали на тридцать тысяч лет, – быть вместе вечно. Отныне им больше не нужно будет ни о чем беспокоиться. Все будет хорошо.

Тогда он так думал и искренне в это верил.

Бог воды еще не знал: нет ничего хуже, чем потерять ее, но есть кое-что равнозначное этому.

В беседке у моря Вечности Ди Чжаоси рассказал ему, что Чэн Юй действительно была перерождением Цзу Ти. В то время «Пыль успокоения» пропала, и ее не смогли использовать по назначению. Чэн Юй ждала Лянь Суна несколько лет, и, не выдержав тоски по нему, попросила Инь Линя отвести ее в восемь пустошей, чтобы найти третьего принца. Но в дороге ее настиг рок, и ее смертное тело превратилось в свет. Так Цзу Ти смогла вернуться раньше времени. В это время Лянь Сун после наказания отправился в мир смертных. Там он на самом деле увидел не Цзу Ти, а куклу, которую та для него создала перед тем, как уснула вновь. Та кукла не могла очнуться, потому что Цзу Ти, создавая для нее душу, забыла ее пробудить.

— Она отделила воспоминания Чэн Юй и поместила их в ту новую душу, – спокойно сказал Чжаоси. – По ее замыслу, кукла должна была очнуться в момент слияния жемчужины души с телом и стать совершенно новой Чэн Юй. Та Чэн Юй помнила бы все о вас и заменила бы ее рядом с вами. Эта история для всех закончилась бы хорошо. Но она забыла пробудить новую душу, поэтому, хотя жемчужина души и слилась с телом куклы, новая Чэн Юй не смогла очнуться. Но госпожа хотела, чтобы вы считали, что та кукла – желанная для вас Чэн Юй, а мы, как божественные посланники, разве могли ослушаться распоряжений нашей госпожи? Инь Линю ничего не оставалось, кроме как придумать историю о том, что линъюй ворвалась в пагоду Десяти цветов и навредила Чэн Юй. Инь Линь изменил память всех причастных, чтобы вы поверили. Впрочем, та линъюй тоже была не без вины, вы наказали ее вполне справедливо.