Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 37 – Ши Цзин

— Значит, тот, у кого обнаружили улику, связан с мятежниками? – осведомился Чэнь Ин.

Чжан Чжэ знал, что его начальник – жестокий дознаватель, который печется прежде всего о себе и, вероятно, не хочет впутываться в грязную историю.

— Необязательно, – ответил он, не подавая виду, что разгадал намерения Чэнь Ина.

— Необязательно? – вскинула брови вдовствующая императрица.

Помощник главы Палаты наказаний промолчал, а Чжан Чжэ бесстрастно пояснил:

— Дела о заговоре всегда запутанны. Закон гласит: нет доказательств – нет и вины. Листа бумаги недостаточно для обвинения. Прежде чем делать выводы, нужно выяснить все обстоятельства.

Императрица-мать поняла, что этот чиновник совсем не похож на прочих придворных. Его манера речи напоминала слова неподкупных советников-правдорубов, которые ни перед кем не склоняют головы. С такими людьми трудно сладить. Госпожа Сяо помрачнела, но, вспомнив, что этого человека привел Чэнь Ин, сдержала гнев и холодно поинтересовалась:

— Как же ты намерен вести расследование?

Чжан Чжэ еще раз посмотрел на крамольные строки и спросил:

— У кого это изъяли?

Ответ был известен, но все понимали, что при дознании подобные вопросы задают в обязательном порядке. Ван Цюань вышел вперед и сказал:

— Я руководил обыском в палатах Янчжи. Лист обнаружили в комнате соученицы старшей принцессы, младшей дочери господина Цзяна, помощника главы Палаты финансов. Он был спрятан в книге на ее столе.

— Как называлась книга?

Ван Цюань растерялся и невольно взглянул на одного из младших евнухов в углу. Тот понял, что вопрос адресован ему, сделал шаг и с явным смущением ответил:

— Господин, ничтожный слуга не обучен грамоте. Из четырех иероглифов на обложке я узнал только один – со значением «беседа».

Чжан Чжэ нахмурился:

— А саму книгу вы не изъяли?

Его начальник поморщился с неодобрением, но тут сзади послышался необычайно спокойный голос:

— Это была книга «Поэтические беседы у очага». На моем столе лежала только она. За час до прихода господина Вана я как раз ее читала. Больше на столе ничего не лежало, кроме письменных принадлежностей.

Все инстинктивно обернулись. Цзян Сюэнин смотрела только на Чжан Чжэ. Тот молчал. Барышня слишком долго простояла на коленях и очень устала, однако, хорошо зная характер Чжан Чжэ, она не стала взывать о помощи и повернулась к вдовствующей императрице.

— Ваше величество, раз уж господа из Палаты наказаний признали, что без доказательств нет и вины, не соблаговолите ли разрешить вашей смиренной подданной подняться? Я с детства слаба здоровьем, а долгое стояние на коленях мешает току крови и ци. Если я потеряю сознание, то не смогу отвечать на вопросы и лишь задержу расследование.

Госпожа Сяо за свои годы пережила немало испытаний и как супруга императора, и как его вдова. Даже когда Пиннань-ван поднял мятеж и дошел до столицы, она сумела выстоять. Императрица-мать перевидала великое множество людей, однако еще никто на ее памяти не вел себя столь дерзко, как Цзян Сюэнин. Судя по виду, если отказать, барышня и впрямь рухнет в обморок. Вот же хитрая бестия! Но госпожа Сяо понимала, что разумнее потерпеть.

«Посмотрим, надолго ли хватит дерзости у девицы», – решила она и с напускным добродушием воскликнула:

— Надо же, совсем позабыла! Вставай.