Книга Дьявольская лилия, страница 144 – Розелин Эш, Саша Леоне

Хорошая девочка? О, черт возьми, нет.

Я снова скулю, сжимая бедра вокруг его бедер и опуская свою задницу на его теперь твердый член в безмолвном бунте против его насмешек. Но все, что он делает, это усмехается, самоуверенный ублюдок, и когда он наконец наклоняется, резкий стук в окно заставляет меня подпрыгнуть.

Обернувшись к звуку, я замечаю Данте снаружи, нетерпеливо махающего телефоном Максимо. Подождите. Я оглядываюсь и понимаю, что машина уже припаркована в подземном гараже нашего дома. Когда мы вообще успели доехать?

— Твою мать, — ругается мой муж и отпускает меня.

— Нет. Максимо. — Я отчаянно хватаю его за руку; он не может просто оставить меня так — горячей, нуждающейся и на грани разочарования.

Его интенсивный взгляд смягчается, когда он гладит мою щеку, проводя большим пальцем по коже в своей безумно нежной манере.

— Эй, все в порядке. Мы продолжим это позже.

Я стону, неохотно сползая с его колен, мои ноги дрожат от остаточного напряжения. Максимо открывает дверь машины и выходит, затем помогает мне выйти.

— Что случилось? — спрашивает он Данте.

Данте хмуро смотрит на меня, затем поворачивается к Максимо.

— Нам только что позвонили из аэропорта. Самолет kumicho только что прилетел. На день раньше ожидаемого, так что разрешение на посадку, которое у него есть, истекает менее чем через пять часов.

Максимо бормочет низкую цепочку проклятий, затем поворачивается ко мне.

— Проходи внутрь, dolcezza.

В моей голове проносится множество ругательств, но я проглатываю их и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы быстро поцеловать его в щеку.

— Будь осторожен, — говорю я ему, отходя, затем направляюсь к лифту, Марко идет за мной. Черт, кажется, я провожу больше времени с моим телохранителем, чем с мужем. Или, возможно, это просто мое сексуальное разочарование говорит.

В лифте я приваливаюсь к перилам, вдыхая и выдыхая, пытаясь успокоиться, хотя липкая влага между бедер не помогает. Присутствие Марко рядом только усугубляет ситуацию. В этом есть что-то унизительное — стоять рядом с невозмутимым телохранителем, когда твое тело гудит от поцелуев, которые никуда не привели.

К тому времени, когда мы добираемся до пентхауса, мое возбуждение превращается в тлеющее раздражение. Я киваю мужчинам в коридоре, выходя из лифта, и направляюсь прямиком в нашу спальню. Холодный душ — мое единственное спасение сейчас.

Ледяная вода делает свое дело, гася последние остатки жара и оставляя меня дрожащей, но с ясной головой. После я собираю волосы в тугой хвост и натягиваю самую удобную большую рубашку и штаны.

Возможно, это к лучшему, что Максимо пришлось так внезапно уйти. Переход от одной крайности — рассказа о его жестоком прошлом — к другой — невероятно напряженному поцелую и возбуждению — только сильнее смягчил бы мое сердце по отношению к нему, дав ему возможность проникнуть глубже, чем он уже есть. Как будто он уже недостаточно глубоко. Он в моем сердце, в моем мозгу. Когда его нет рядом, я думаю о нем и гадаю, что он делает.

Да, эта короткая передышка хороша. Она даст мне время расставить все по местам и разложить по полочкам. Я киваю себе, выходя из спальни и направляясь по коридору, останавливаясь, чтобы полюбоваться произведениями искусства на стене. Теперь, когда я знаю значение, я вижу их по-другому, ценя слои мыслей и эмоций за ними. Но голод, грызущий мой желудок, ведет меня к лестнице.