Книга Дьявольская лилия, страница 101 – Розелин Эш, Саша Леоне

Уголок ее рта манит, как сирена, и прежде чем я успеваю остановиться, я целую ее туда целомудренным поцелуем, внимательно следя за ней, пока ее сладкий вкус взрывается у меня на языке. Больше, больше. Потребность в большем овладевает мной, но я не буду принуждать. Когда мы наконец поцелуемся по-настоящему, это должен быть ее выбор.

Ее ресницы трепещут, и как раз когда я думаю, что она наклонится, она медленно поворачивает щеку, снова отказывая мне в губах. Моя выдержка лопается. Я сжимаю ее крепче и оттягиваю ее голову в сторону, чтобы наброситься на ее сладкое горло с гневной жадностью, которая одновременно является наказанием и удовольствием. Моя, моя, моя, — как будто говорит каждый поцелуй. Я возьму все остальные ее части.

Лифт подает сигнал о прибытии, и двери открываются, показывая моих людей, застывших по стойке смирно.

Неохотно я отпускаю ее волосы и веду ее к ее машине, собственнически прижав руку к ее пояснице. Но когда она садится и пересаживается на другую сторону, вместо того чтобы закрыть за ней дверь, я следую за ней внутрь.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Что ты делаешь? Мы же должны ехать в разных машинах? Для безопасности и все такое?

— К черту, — рычу я, стягивая галстук-бабочку с шеи и нажимая кнопку, чтобы поднять перегородку. Воспоминание о поездке сюда, о том, как я смотрел на ее машину впереди, зная, что она так близко, но неприкасаема, — было особое адское мучение. Я чуть не останавливал машины дюжину раз. Я не собираюсь снова проходить через это дерьмо. Никогда, блядь, больше.

— Отныне ты едешь со мной. Мы усилим охрану. — Ее губы приоткрываются, чтобы возразить, но я уже придвигаюсь ближе, закрывая расстояние между нами. — Теперь иди сюда. Ты мне нужна.

Я поднимаю ее к себе на колени, спиной к моей груди, и легко раздвигаю ее бедра благодаря разрезу на платье. Моя ладонь скользит по ее киске, прикрытой трусиками, и ее тепло приветствует меня, направляя кровь к моему члену, пока я не становлюсь из полувозбужденного полностью твердым.

— Максимо... — выдыхает она, ее голос дрожит, когда я нежно тру ее, дразня. Она извивается, и трение о мой ноющий член почти невыносимо.

— Не. Двигайся. — Приказываю я, покусывая ее горло, пока моя правая рука ныряет в вырез платья, жадно захватывая ее грудь, а другая рука скользит в ее трусики. Она стонет и откидывается на меня, ее голова падает на мое плечо, будто она не может держаться прямо.

Ее звуки удовольствия, когда я медленно глажу ее влажные складки, чертовски прекрасны. Когда я наконец нахожу ее клитор и перекатываю его под большим пальцем, она тянется вверх, чтобы схватить меня за затылок, ее ногти царапают мою кожу головы так, что мне хочется потерять контроль. Черт.

Я играю с ее клитором, пока ее низкие стоны не становятся все выше и выше, затем скольжу средним пальцем в ее влажное нутро, оставляя большой палец там, где ей нужно. Крик, вырывающийся из ее горла, абсолютно неприличен, и ее голова сильнее давит на мое плечо, рот приоткрыт, глаза зажмурены от блаженства.

Мой взгляд снова останавливается на ее рте, и свирепый голод охватывает меня, но я заставляю себя отвести взгляд, вместо этого целуя ее шею мягкими поцелуями, пока трахаю ее горячую киску пальцем, добавляя второй, когда она начинает издавать эти прерывистые звуки «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». Затем я загибаю оба пальца к ее точке G и одновременно щелкаю по клитору.