Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 68 – Ольга Вереск

Она замечает.

— Репетиторша всё-таки съехала? — Кристина кивает на пустую тумбу; в голосе слишком много довольства.

Я закрываю дверь слишком сильно.

Кристина вздрагивает, потом поднимает подбородок.

— Чего психуешь? Ты сам написал.

Кристина устраивается в гостиной на диване, а я торчу возле столика. Чай не предлагаю. Она уже услышала, что я сказал, но уходить не собирается. Повторять? Опять будет выяснять, чем не угодила.

Зато на свою обиду у меня всегда находятся силы.

— Крис, мы не вместе.

— Я помню.

Она произносит это так, будто делает мне одолжение.

— И не будем.

Смотрит на меня. Улыбка исчезает.

— Из-за Семеновой? — она поднимает подбородок.

— Мы раньше расстались, — отвечаю, чувствуя, как устал от этого разговора.

— А сейчас из-за неё киснешь? — Кристина разглядывает меня с неприятной улыбкой.

Молчу.

Кристина наклоняется, кладёт ладонь мне на запястье. Я убираю руку.

Кожа не та. Запах не тот. Член даже не дёргается. Два дня назад Вика держала мизинец — и стояло до боли. Сейчас красивая девка на диване, и внутри ноль.

— Не надо.

Она откидывается на спинку дивана.

— Понятно. Значит, правда влюбился.

Она скривила рот, будто попробовала прокисшее. У меня дергается плечо. Не хочу слышать это слово от нее.

— Это тебя не касается.

— Да весь факультет уже касается. Ты её сначала на посмешище выставил, потом защищал, потом опять поливал. Очень трогательно.

Отворачиваюсь к окну.

— Уходи.

— Она хотя бы благодарна? Или решила, что за помощь её семье ты ещё и жениться должен?

Резко поворачиваюсь.

— Кто тебе сказал про семью?

— Сам догадайся. В чате только об этом и говорят.

Кристина пожимает плечами. У меня перед глазами лицо Ольги Викторовны на поганом меме. Она когда-то вытирала мне кровь с подбородка. Зубы сводит. Крис смотрит, ждет, что отвечу. Я не сразу разжимаю челюсть.

— Не смей говорить о её матери.

— Господи, Даня. Я вообще-то о тебе беспокоюсь.

— Тогда заткнись, блядь.

— Ты знаешь, что про меня спрашивают? — продолжает она. — Сначала ты таскал меня везде с собой, потом перестал отвечать. Теперь все обсуждают её. А я должна улыбаться и делать вид, что ничего не происходит.

— Не должна. Но Семенова здесь ни при чём.

— У тебя теперь любое предложение с её фамилии начинается.

Крис следит за моим лицом. Ждет, когда фыркну: да брось, какая Семенова. Еще неделю назад сказал бы. Сейчас от одной мысли мутит. Я двигаю стакан по столу, оставляя мокрый круг. Кристина закатывает глаза.

Узнаю этот взгляд. Сам так на нее смотрел, на Вику.

— Мы встречались полгода, — говорит она. — Ты хоть это помнишь?

— Помню, — отвечаю, не глядя на неё.

— Тогда почему со мной так разговариваешь? — у неё впервые дрожит голос.

Я тру переносицу. С ней тоже толком не поговорил. «Потом, Крис». Раз десять подряд. Но Вика здесь при чем?

Кристина встаёт. Подходит близко, смотрит прямо в лицо.

— Нищебродка тебя выдрессировала, Даня. Имба. Скинь ссылку на курсы, тоже так хочу.

Рука дергается к ее плечу. В последний момент вцепляюсь в собственное запястье. Большой палец продавливает кожу до боли.

Она видит. Отступает.

— Ты совсем больной?

— Возможно. Вали уже.

Некоторое время стоим молча. Я слышу, как работает холодильник на кухне. Всё слишком похоже на утро понедельника: опять выбираю слова, которые выгонят человека быстрее всего.