Книга Мама для дочки бирюка, страница 40 – Елена Архипова

Краска стыда залила лицо, девушка опустила взгляд и, глядя в пол, промямлила:

— Павел, Танюшка спит, борщ сварен, и еще не очень поздно, я домой пойду.

— Ась, не уходи. Пожалуйста, — голос мужчины звучал хрипло. — Давай вместе поужинаем, а? — перешел он вдруг на “ты”.

И от этой хрипотцы в голосе мужчины и от того, как он это сказал, по телу Аси побежали мурашки, в груди резко потеплело и разлилось жаром по всему телу.

Девушка смогла заставить себя оторвать взгляд от пола и, пользуясь тем, что в прихожей горел только ночник, посмотрела Павлу в глаза.

Лучше бы она этого не делала, честное слово! Его взгляд манил и притягивал, он облизывал её фигуру точно таким же жадным взглядом, каким она сама только что рассматривала его.

От откровенного мужского интереса её грудь потяжелела, соски напряглись, натянув тонкую ткань бюстгальтера, пальчики на ногах непроизвольно поджались, а дыхание мгновенно сбилось.

Казалось, его взгляд обжигал. Ася рефлекторно облизала губы, плотно сжав их. Так, словно бы боялась сказать что-то лишнее.

И ровно в следующую же секунду она оказалась прижатой к стене.

Павел обхватил её лицо двумя ладонями и, глядя в её глаза, выдохнул:

— Что ж ты со мной делаешь-то, Асенька? Я ведь совсем не железный!

Не отпуская своего взгляда и не давая ей возможности отвести свой, он медленно, словно бы всё-таки давая ей выбор, наклонялся к её губам, преодолевая те несколько миллиметров, разделявшие их губы, мучительно долго.

Откуда ему было знать, что Ася уже давно сделала свой выбор.

Она смотрела в его глаза, видела, как расширились зрачки, заполнив почти всю радужку, как серые глаза потемнели до цвета предгрозового неба, и как потяжелели его веки.

Павел медленно, будто бы в замедленной съемке, моргнул, его дыхание сбилось, став более рваным и частым, грудь поднималась и опадала, задевая её собственную.

От близости горячего мужского тела, от запаха дорогого одеколона, смешанного с собственным запахом мужчины, Асю накрыло волной желания.

Зародившееся внизу живота, оно растекалось по венам огненной лавой, колени подкашивались, в горле пересохло, соски затвердели, призывно заныв, требуя поцелуев и ласки. Ткань бюстгальтера, натянутая ими, лишь усиливала её желание.

И девушка сдалась, не в силах больше бороться ни с собой, ни со своим притяжением к этому мужчине — когда его губы уже почти коснулись её, она сама потянулась к нему за поцелуем.

Не важно, что это были каких-то пару миллиметров. Важно другое — она потянулась за поцелуем сама!

С мучительным стоном он ворвался в её рот. Натиск его губ и языка, их напор и давление ничуть не уступали давлению внизу Асиного живота.

Этот мужчина хотел её и ничуть этого не стеснялся. Вдавил её пахом в стену, распластав, пришпилив, лишив возможности сопротивляться.

Павел не только имел фигуру Аполлона, но и целовался он тоже как бог. Так Асю еще никто и никогда не целовал. Её мозг категорически отказывался включаться и возвращаться в рабочее состояние.

“Это неправильно! — вопило её подсознание. — Остановись, дурная! Он твой босс, а ты всего лишь няня для его дочери! Очередная… Одна из многих, что уже были и ещё будут в их с Танюшкой жизни!”

Словно услышав мысли девушки, мужчина разорвал их поцелуй с тихим рычанием и, уткнувшись своим лбом в её, прошептал: