Книга Мама поневоле, страница 24 – Слава Доронина

Мужчина не сводил с моего лица внимательного взгляда и, в отличие от меня, не чувствовал ни грамма смятения, вел себя уверенно и держался официально.

— Что вам нужно? – выдавила я из себя, вспоминая, как стонала под ним, когда он доводил меня до оргазма.

Эти картинки всплывали в подсознании сами собой. Еще никогда и ничего подобного я не испытывала, как в ту ночь. И когда я покинула клуб, я была уверена, что с ним мы больше не встретимся и мне не придется краснеть перед мужчиной за все откровения, что между нами случились.

— Может быть, я войду?

Между его бровей пролегла глубокая складка. Как он назвался? Глеб Булатов? Нет, его имя и фамилия мне ни о чем не говорили. Я не видела этого мужчину до последней нашей встречи и не понимала, что он здесь делал. И, собственно, потому и не впущу. А может быть, он все-таки не признал меня в той роковой девушке, образ которой собрала для меня Алина? Но где логика? Ведь я узнала его... И он меня, без сомнений, я чувствовала это. Только вот его спокойствие и невозмутимый, официальный тон меня сильно нервировали.

— Я не пущу вас в квартиру, – заявила я категорично. – По какому вы вопросу?

Пусть для начала скажет, что ему от меня нужно. Ведь зачем-то же он меня искал? И после я приму решение, стоит ли пускать его в квартиру.

— У вас находится то, что по закону принадлежит мне. Я говорю о своей дочери.

— Что? – сердце упало куда-то в пятки, а в голове зашумело, мои губы искривились в усмешке.

Это розыгрыш такой? О чем он говорит?

— Гончаровы Иван и Лариса – эти имена вам о чем-то говорят? Может быть, я все-таки войду? – он кивнул в сторону двери, смотря своими янтарными глазами в самую душу.

Улыбка сползла с моего лица и я, наверное, сильно побледнела, потому что в глазах мужчины промелькнуло беспокойство. Едкий и циничный тон, каким прозвучал его вопрос, не оставлял сомнений: мужчина не ошибся дверью и пришел действительно ко мне.

— Нет, – спустя паузу я взяла себя в руки и произнесла твердым голосом. – Вы обратились не по адресу, так как здесь нет ваших детей, – и в этом я была абсолютно уверена. Биологические родители Нади погибли. Точка.

Только теперь я, кажется, начинала понимать… Передо мной стоял тот самый брат Ивана Сергеевича, с которым он плохо общался? Но что ему понадобилось от меня спустя столько времени? Он пришел за моей Наденькой? Взыграли родственные чувства, но где были все эти чувства, пока я в одиночку пыталась поднять на ноги больного и слабого ребенка? И почему, собственно, это была его дочь, когда родителями были Лариса и Иван?

И... о, Господи, какой кошмар! Я снова вспомнила о той ночи, правильнее будет сказать, не забывала... Представляю, какое же теперь мнение у него сложилось обо мне. На тот момент он уже знал, что я была мамой Нади или нет? Не знаю, что меня напугало, но я собралась закрыть дверь, поддавшись сиюминутному порыву. Что, если он и в самом деле бы мог отобрать у меня девочку, сыграть на том, что я конченная проститутка, трахающаяся по каким-то притонам с кем попало?

Мужчина вовремя разгадал мои намерения и просунул свой черный, начищенный до блеска ботинок в дверь, не давая мне ее закрыть. Его прищуренные глаза были непроницаемы и холодны.

— Ксения Андреевна, – с невозмутимой маской на лице проговорил он спокойным голосом. – Давайте поговорим по-хорошему, не заставляйте меня применять силу. Ребенка я намерен в будущем забрать. У меня есть доказательства, что Надя моя дочь.